В жарком лесу, где каждая капля дождя пришивала к коже, телеги сворачивались на маленькой полянке у дороги. Седой воин прокричал "Привал!", и ассасины спешились, чтобы расседлать лошадей. Лес надул под коричневыми деревьями как парная, дождь непрерывно хлынул с ветвей.
Все приборы и механизмы представляли собой куски ржавого железа и не годились даже в переплавку. Решив, что с меня достаточно, я отдал команду возвращаться к дрезине. Мои планы снова нарушил Тузик забравшийся в трубу под потолком. Я уже привык к малхусу в виде оборотня, и не шарахался от него, как это было в начале нашего путешествия по подземельям. Этот разгильдяй скрылся в темноте, и мне никак не удавалось его дозваться, из трубы слышался только призывный лай. Выругавшись про себя, я полез вслед за ним. Ползать на четвереньках удовольствие ниже среднего, тем более, когда до тебя, наконец, доходит что развернуться в трубе не возможно и нужно ползти до какого-то утолщения, где это можно сделать.
Ползти на карачках пришлось с полкилометра, и я на последнем издыхании вывалился через дыру в тоннель, в котором можно хотя бы сесть. Здесь нас с 'Первым' дожидался Тузик в виде дворняги, для которого наше путешествие оказалось легкой прогулкой. Малхус с легкостью трансформировал свое тело, подгоняя его под сиюминутные нужды.
Тоннель оказался вентиляционной трубой опоясывавшей под потолком огромное круглое помещение. Если вы когда-либо были в спорткомплексе 'Олимпийский', то сможете легко представить себе масштабы подземного зала. Через вентиляционные решетки можно было рассмотреть все помещение, тем более оно хорошо освещалось.
– Это что же мне придется лично присутствовать при конце света, подумал я.
