В ночном лесу шагает зверь со змеиным языком, выискивающим запахи добычи в предвкушении еды. Тело оленя-химеры покрыто слоем коры, и на его спине удерживается лишь когтевая решетка — готовясь к очередной молниеносной атаке на свою добычу.
На голове у Риса красовался остроконечный шлем с белой чалмой. Викана, стройная, как супермодель, плавно покачивая бедрами, шла позади Риса. Пол-лица Виканы закрывала чадра, над которой сверкали только глаза. Костюм гвельфийки был в арбском стиле, с красивой вышивкой, из-под платья виднелись шаровары и мягкие туфли с загнутыми носами. Обалдеть, прямо Шахерезада из «Тысячи и одной ночи».
— Ингар, придется тебе отдать свою лошадь Викане, тебе она теперь не по чину, — усмехнувшись, сказал Торвин, глядя на девушку. — Мы сейчас ее охрана и слуги.
Проверив все в последний раз, мы выехали за ворота замка. Ворота за нами закрыл Колин, после чего он спустился вниз по веревке. Веревка была завязана каким-то хитрым узлом, позволившим хуману сдернуть ее потом со стены. Колин сел на свою лошадь, и мы отправились в путь. В голове колонны ехали мы с Торвином. Я сканировал окружающее пространство, Колин показывал дорогу. За нами скакали Рис и Викана, за ними — шестеро шаков на вьючных лошадях, колонну замыкал Колин и Первый.
Неожиданно Викана пришпорила коня и, обогнав нас, поскакала вперед.
— Куда ее понесло? — спросил я Риса.
— Поскакала стрелы искать, которыми ты в дерево стрелял.
— Вперед, быстро за ней, и тащи ее назад за шкирку! Не хватало еще во что-нибудь вляпаться.
Рис галопом поскакал за беглянкой, которая уже почти скрылась в темноте.
— Нам здесь сворачивать к оврагу, — сказал Торвин, остановив лошадь.
Колонне пришлось остановиться и ждать Риса с «сестрой». Через некоторое время они прискакали назад. Я отругал на чем свет стоит хлюпающую носом девушку, и колонна свернула с дороги. На небе взошла луна, и стало довольно светло. Мы пришпорили лошадей, и они пошли рысью. Викана немного отстала и переместилась в середину колонны. Я подъехал к Рису:
— Что это с Виканой, почему снова ревет?
— Она стрелы в дереве нашла и сказала, что так не бывает, а я ей про харуха рассказал. Ваши стрелы дерево насквозь пробили, наконечники с другой стороны торчат. Вот бы мне так научиться.
— Подрастешь, научишься, какие твои годы? — ответил я."
"«Господи, мне всего двадцать семь лет, а рассуждаю я как древний старик. Рису лет двадцать, двадцать два, а для меня он как ребенок. Сильно потрепала меня жизнь на Геоне, постарел лет на десять. Колин, который намного старше, тоже меня равным себе по возрасту считает. Викана как девчонка для меня, никаких чувств как женщина не вызывает, хотя и красива, как богиня», — появились в голове невеселые мысли.
