В ночном лесу шагает зверь со змеиным языком, выискивающим запахи добычи в предвкушении еды. Тело оленя-химеры покрыто слоем коры, и на его спине удерживается лишь когтевая решетка — готовясь к очередной молниеносной атаке на свою добычу.
Я спустился и обнял шака за плечи, прижав к груди и ласково потрепав по голове, отпустил заниматься делами каравана.
«Вот еще чистая душа, как у Виканы. У шака нет будущего, нет семьи, детей и родителей. Судьба шака — беспросветный труд на хозяина до самой смерти, у него даже нет надежды на счастье. Несмотря на это, он готов, не задумываясь, отдать за меня и так короткую жизнь. Среди шаков не бывает стариков, хозяева убивают раба, ставшего бесполезным, поэтому среди них нет даже сорокалетних».
Караван просыпался, и началась обычная утренняя суета.
— Ты почему не разбудил смену и дежурил всю ночь один? — начал возмущенно хуман.
— Успокойся, все нормально, я — истинный высокородный, и мне не обязательно спать каждый день. Ночью я все равно не заснул бы, а так все выспались.
— Это ты из-за Виканы так возбудился? — стал подшучивать Колин.
— Прекрати говорить ерунду, лучше полей мне на руки, — оборвал я хумана.
За умыванием последовал завтрак, и караван вытянулся на дорогу.
— Сколько нам так плестись? — спросил я проводника.
— Еще шесть дней, — был ответ афра.
День в точности повторил вчерашний. В полдень мы остановились на искусственной поляне в джунглях, а после обеда отправились в путь к стоянке в следующей деревне. Вечером караван втянулся за частокол, и нас навестил вождь очередной деревни. Я заплатил ему те же пять империалов, а Первый занялся закупками товаров у женщин.
После ужина Колин не дал мне заступить на дежурство и залез на вышку сам. Я лег на ковер под навесом и, положив голову на седло, занялся сканированием обстановки вокруг стоянки. Рядом со мной легла Викана и спросила разрешения ночевать возле меня.
— Зачем спрашиваешь, ты уже лежишь рядом. Неужели я могу тебя прогнать?
— А вдруг ты не захочешь, чтобы я спала рядом?
— Не говори глупостей, спи лучше!
— Ингар, расскажи мне еще легенду из вашего мира, ну пожалуйста, — заканючила гвельфийка.
— Ты опять рыдать будешь и всех всполошишь.
— Нет, я не буду больше плакать.
— Про что рассказать тебе легенду?
— Про красивую-красивую любовь, — мечтательно произнесла Викана."
"— Ладно, будет тебе про любовь, — лукаво произнес я. — Только эта история очень грустная.
— Я люблю грустные истории про любовь. Я, слушая такие истории, даже плачу.
— Ну вот, а обещала не плакать.
— Ингар, я потихонечку буду плакать, никто не услышит.
