В ночном лесу шагает зверь со змеиным языком, выискивающим запахи добычи в предвкушении еды. Тело оленя-химеры покрыто слоем коры, и на его спине удерживается лишь когтевая решетка — готовясь к очередной молниеносной атаке на свою добычу.
Первый быстро засеменил на ту сторону ущелья и, подняв труп, скрылся в кустах. Я перевернул лысого лицом вниз и связал ему руки и ноги запасной тетивой лука. Лошадь лысого начала приходить в себя и, покачиваясь, встала на ноги. Нужно привязать лошадь от греха подальше, а то начнет чудить от испуга. В это время прибежал Первый.
— Господин, я спрятал гвельфа в кустах. Там его лошадь привязана, я свою тоже там оставил.
— Сними с лошадей седла и подбери оружие.
Шак начал сноровисто снимать седла и чересседельные сумки с убитых лошадей.
— Теперь давай их вниз сбросим, — приказал я, и мы вдвоем столкнули первый труп в ущелье.
С моей лошадью пришлось повозиться, но и она вскоре полетела вниз. Лошадь лысого окончательно пришла в себя, и мы положили пленника поперек ее седла. Я быстро осмотрел место побоища и, как сумел, заровнял ногой следы крови. Шак перевел лошадь с пленным на другую сторону ущелья. Я переправился следом за ними. На той стороне моста мы погрузили труп гвельфа на его лошадь и свернули в лес вдоль ущелья.
— Раздень и обыщи труп, — дал я задание шаку, а сам занялся лысым."
"Тот все еще находился без сознания, и мне пришлось отливать его водой из фляги, шлепая по щекам. Наконец пленный пришел в себя. Радости это ему не принесло. При виде меня глаза лысого полезли на лоб, и он прямо на спине шустро пополз в сторону, пока не уперся головой в валун на краю площадки.
— Ты кто? — задал я идиотский вопрос, склонившись над пленником.
Каков вопрос, таков и ответ: лысый недолго думая плюнул мне в лицо и разразился тирадой на незнакомом мне языке. Язык показался мне диалектом меранского, в котором встречались понятные слова.
— А теперь повтори то же самое, только по-мерански, — сказал я, вытерев плевок со своего лица, и пнул лысого ногой в печень.
Лысого скрючило от боли, и он закашлялся.
— Ты выблядок, сын шлюхи! Рано радуешься, тебе отомстят за меня. Мой отец с тебя живого шкуру сдерет, потом сожжет, как твою мамашу!
Я заткнул этот фонтан новым ударом в печень. Парень явно признал во мне своего смертельного врага. Причем ни на секунду не сомневается, что его враг именно я.
— Еще раз спрашиваю, ты кто, урод? — обратился я к пленнику.
