Я про свои пять процентов говорю, если вдруг кто не понял. В голове сразу же проскочила мысль: это сколько же они кредитов нахапали, если только доля от прибыли в пять процентов — это такие деньги. Тем более, это прибыль не за целый год, а только за его часть.
Нехило они хапнули, не постеснялись, теперь лишь бы совладали с таким изобилием.
С такими деньгами на руках, посоветовавшись и даже слегка поругавшись, решили строить четыре однотипных крейсера. Пусть и в притирку, но денег нам должно хватить на все, включая покупку орудий вместе с боеприпасами и постройку нужного количества кораблей обеспечения.
После того, как мы утрясли все дела в Германии, нам с компаньоном пришлось разделиться. Он вернётся на родину и займётся поиском и наймом людей, которые будут служить в нашей флотилии. Мой же путь лежит на другой континент, где я буду решать вопросы с покупкой орудий и договариваться об их монтаже на наши суда. Устанавливать вооружение будем в открытом море, что очень усложнит выполнение работ, и это, конечно, выйдет дороже. Но сейчас у нас просто нет другого выхода, придётся как-то выкручиваться. А чтобы все получилось, договариваться надо заранее.
Геннадий Петрович уехал на поезде, а мне, чтобы отплыть в Америку, придётся сначала перебраться в Англию. Нет, из Германии тоже можно отправиться в плавание через океан, но как ни странно, через Англию будет быстрее. Да и хотелось мне хоть одним глазом посмотреть на места боевой славы, ведь неслабо когда-то накуролесил в этой стране.
Англия встретила отвратительно погодой. В принципе, обычной для этих мест, но непривычной для меня. Густой туман и жуткая сырость как-то не способствовала хорошему настроению, которое и так было не очень. Испортил один пьяный урод, с которым не повезло попасть на один пароход. Конечно, мне, может, и не надо было вмешиваться, всё-таки разборки были как бы внутри семьи, но когда это пьяное мурло начало избивать своего сынишку, которому от силы было лет семь, не выдержал. Зарядил в голову со всей пролетарский ненавистью, вырубил напрочь.
Я не какой-нибудь отморозок, дал бы он ладошкой по попе за какую-нибудь провинность, я и внимания бы не обратил. Но когда он начал кулаками месить беззащитного пацана, резьбу у меня снесло. Не было бы столько свидетелей, думаю, кончился бы этот урод тупорылый, нечего таким людям делать на этой земле, не любит она таких. Ну, это я так думаю, может и не прав, вдруг и такие для чего-то годятся.
