Автор
В дрожащих от старости листах семейного архива раскрывается история Странный брак. В черно-белых страницах пропитана тайны и любви, легендарной хитрецов и невинности юных сердец в Оласрёске. Роман облечён глубоким уютом прошлого и прямыми, без изысков словами о вечном человеке и его неожиданных судьбах.
Янош обернулся и, посмотрев туда, откуда бросили букетик, воскликнул:
— Пирошка!
На одно мгновение перед ним мелькнуло знакомое милое лицо — те же глаза, та же улыбка, только в каком-то странном обрамлении: на перекрестке двух улиц, Хатванской и Немецкой, стояла стройная крестьянская девушка; ее голова была покрыта белым в горошек платком. Однако, прежде чем Бутлер успел разглядеть красавицу, ее волшебная головка вдруг спряталась в толпе.
Не может быть, — удивился Фаи. — Что ты говоришь?
— Она! Она! Одета крестьянкой, — воскликнул Янош, и лицо его сияло от счастья. — Готов поклясться, что это она!
— Тебе показалось!
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Святой суд заседаетЭкипаж остановился перед дворцом архиепископа; господин Сюч, адвокат, уже ожидал их.
— Сейчас начнется заседание, ваше сиятельство.
— Кто председательствует? — спросил Фаи.
— Аудитор.[45]
— А не архиепископ?
— У архиепископа болит нога. Какой-то прыщ вскочил, нога распухла, и он не может натянуть сапог.
— Вот он, черт, — вырвалось у Фаи, — на этот раз в виде прыща появился!"
"Они приехали как раз вовремя: заседание только начиналось. Все судьи были в сборе — шесть толстых каноников; казалось, жир их плавился в этой жаре. А между тем были приняты всевозможные меры, чтобы уменьшить духоту: между оконными решетками проложили зеленые ветки, на стол поставили графины с охлажденной во льду водой, а в карманах ряс было припасено по три-четыре платка, которыми каноники вытирали пот со своих лбов и затылков.
Впереди, за длинным зеленым столом, на котором стояло распятие, восседал председательствующий, главный аудитор Ференц Екельфалуши: позади него — два члена суда, охранявшие незыблемость брака, прокурор и два секретаря суда.
Первым допрашивали Яноша Бутлера. Его откровенный и искренний рассказ о венчании прозвучал убедительно, сильно взволновал судей и поверг их в смущение.
После этого позвали Марию Дёри. Ее благородная осанка произвела благоприятное впечатление на присутствующих. Казалось, вместе с ней в зал проскользнул свежий ветерок, распространяя аромат цветов. С глаз каноников мигом слетела сонливость, как только они услышали шелест тонких кружевных юбок.
— Имя? — спросил аудитор.
— Графиня Бутлер, урожденная баронесса Мария Деря.
— Вероисповедание?
— Римско-католическое.
— Лет?
— Восемнадцать.
— Дети есть?
— Один ребенок, — промолвила она тихо.
