Автор
В дрожащих от старости листах семейного архива раскрывается история Странный брак. В черно-белых страницах пропитана тайны и любви, легендарной хитрецов и невинности юных сердец в Оласрёске. Роман облечён глубоким уютом прошлого и прямыми, без изысков словами о вечном человеке и его неожиданных судьбах....
Оставайся и впредь честным шимпанзе и ничему не учись у этих…
Затем он приблизился к танцующим, поймал за руку Жигмонда Берната и оттолкнул его от баронессы Маришки.
— Что вам угодно? — строго спросил раздосадованный студент.
— Ничего, сударь, кроме моей добычи. Барышня, сейчас же отправляйтесь в свою комнату.
Студент с удивлением уставился на доктора, словно это был сумасшедший, случайно забредший в залу. Но Маришка улыбнулась, и это удержало студента от более энергичных действий.
— Послушайте, господин…
— Медве.
— Ах так? Ну, если вы медведь [Игра слов: medve — медведь (венг,)], то я просто не понимаю вас. Медведи обычно пляшут, вернее — их заставляют плясать, вы же и сами не танцуете, и другим мешаете."
"— Дядюшка Медве — наш врач, — пояснила Маришка и направилась из комнаты.
Тем временем другие гости перестали танцевать и принялись упрашивать доктора, чтобы Маришке было позволено еще немного повеселиться, раз ничего серьезного у нее нет. Но маленький человечек был неумолим: он мотал головой, размахивал руками и раздраженно брюзжал:
— Этого еще не хватает.
Молоденькая баронесса, стыдливо зардевшись, подчинилась. Медве засеменил за ней следом.
— Ты что, опять хочешь осмотреть ее? — крикнул ему вслед барон.
— Разумеется. Что может быть приятнее, чем коснуться этой прелестной стройной талии.
— Может, и мне пойти с тобой?
— Зачем? Ты лучше готовь доктору гонорар.
Немного погодя Медве вернулся в столовую. Дёри поспешил отозвать его в сторону.
— Ну, нашел у нее что-нибудь?
— Еще не уверен, — ответил Медве. — Еще не уверен. Во всяком случае, в ее организме есть небольшое изменение, только оно еще не развилось.
— Боже мой! — прошептал в ужасе Дёри, заглядывая в лицо Медве, зловещее и несколько смущенное. — Ты что-то скрываешь от меня, Игнац.
Врач угрюмо пожал плечами:
— Настоящий доктор из всего, что ему известно, говорит лишь то, что считает нужным.
Дёри побледнел.
— Значит, Маришку нельзя спасти?
— Отнюдь не значит. Но ты хочешь, чтоб я выболтал тебе все, а я этого не сделаю; больше того, что слышал, — не жди.
— Да, но ты сказал, что «оно» еще не развилось. Думаешь, «оно» будет развиваться дальше?
— Наверняка.
— Ты страшно пугаешь меня!
— А ты не пугайся.
Дёри почувствовал, что у него волосы становятся дыбом.
