Автор
В дрожащих от старости листах семейного архива раскрывается история Странный брак. В черно-белых страницах пропитана тайны и любви, легендарной хитрецов и невинности юных сердец в Оласрёске. Роман облечён глубоким уютом прошлого и прямыми, без изысков словами о вечном человеке и его неожиданных судьбах....
Доктор распрощался. Всей компанией его проводили до крыльца, что польстило ему, и он даже пошутил:
— Так-то! Воздавайте почет своему доктору, и долголетие вам обеспечено.
Небосвод на западе начало заволакивать тучами.
— Не дать ли тебе зонтик?
— Я не немец.
— Может быть, ты прихватишь мой карманный пистолет? — крикнул вдогонку Дёри.
— Зачем? Того, кто страшен мне, пуля не возьмет.
Он прошел через парк, лениво передвигая свои коротенькие ножки. Скоро собачий лай возвестил о том, что его заметили овчарки; еще некоторое время можно было слышать скрип гравия, и наконец шум его шагов затих в отдалении.
А в доме возобновилась программа развлечений, прерванная ужином. «Сержусь на тебя» и «Как вам это нравится» — эти игры, как хлеб, никогда не приедаются. До тех пор пока женские лица будут оставаться прекрасными, обе эти игры не потеряют своей прелести. Время уже приближалось к полуночи и число фантов все увеличивалось (даже барышни Ижипь дождались своей очереди — одну из них выбрал маленький Пишта Сирмаи, а другую — добросердечный граф Бутлер), когда Маришка вдруг объявила, что предстоит еще нечто.
— Помните, Бутлер, за мной ведь еще одно обещание.
— Да-да, духи. Подавайте их сюда!
Маришка распорядилась, чтобы из голубой гостиной в салон внесли тяжелый дубовый стол, так как маленький столик розового дерева, на котором сейчас стояла вазочка с фиалками, мог внушить подозрение своим малым весом.
Все собрались вокруг стола. Только шимпанзе выставили за дверь.
— К столу, к столу! — повелительно звучал голос Маришки. — Бутлер, садитесь! Илонка, дай твою руку. А вы, святой отец, положите ваши руки сюда. Бернат, вы оставайтесь на месте и снимите с пальца кольцо. А ты, папочка, не будешь? Подвинемся немножко, дадим место и Пиште. Прошу сделать серьезные лица, ибо духи не любят ни сомневающихся, ни шутников. Ай-яй-яй, Бутлер, не смейтесь же!
Все положили ладони на стол так, что мизинцы рядом сидящих соприкасались, образуя сплошную цепочку.
Одна из девиц, Вильма, в экстазе закатив глаза, тихим замогильным голосом принялась читать предписанную в этих случаях молитву.
— Аминь, — повторили все, когда она кончила. — Теперь могут приходить духи. Путь свободен.
