Люди неохотно идут на прием к психотерапевту, особенно если он принимает на том же этаже, где они оставляют банки с мочой. У нас ведь как? Нет никакой депрессии, но есть скука, лень, капризы. Переживания лечатся работой и литрами алкоголя, а фобии высмеиваются. Лучше соседа по коммуналке никто не сможет прочистить мозги, бабушка мудрее любого специалиста, все проблемы надуманны. Казалось бы, на дворе двадцать первый век, да? Но почему тогда многие мыслят так, словно три класса средней школы окончили? Не понимаю… Сашка же была обычным терапевтом. Сразу потянуло друг к другу. Сначала вместе бегали на перекур, потом я ее до дома стал подвозить. Оба москвичи, без жилищных проблем. Мои ее приняли сразу, между ними как-то быстро взаимная симпатия возникла. И потом, у меня вся семья «психи» – мама, отец и дед. Вот и я пошел по их стопам. Не потому, что не захотел нарушать ровный ход истории нашего рода, а потому, что мне нравится заглядывать в чужие головы. Дед после знакомства с Сашкой выдал примерно следующее: «Я с ней поговорил, оказалась адекватная. Берем». Я и взял, если уж дед одобрил… После свадьбы мои отдали нам бабушкину квартиру. Сын родился сразу после переезда.
– Вы не слишком долго прожили вместе, – заметил Гуров. – Почему же разошлись?
Долецкий ответил не сразу. Какое-то время собирался с мыслями, потом выдал истинную правду:
– Моя вина. Изменил ей. В ногах валялся, но не простила. Разбежались почти сразу же, как она вышла из декрета.
– Понятно, – пробормотал Гуров. – Если признались жене в измене, значит, отношения на стороне что-то для вас значили.
– Ничего вам не понятно, – буркнул Долецкий. – И прекратите разговаривать со мной как с пацаном, которого вы застукали в школьном туалете с сигаретой. Не тот случай.
– Ошибаетесь. С пацаном легче договориться, – парировал Гуров. – После расставания вы случайно не делили ребенка?
Такси остановилось на светофоре. До клиники оставалось ехать минут десять, не более. Через лобовое стекло виднелось шумное Садовое кольцо, а сразу после над широким тротуаром нависала серая стена с мелкими окнами – угрюмое здание Министерства иностранных дел.
– Снова вы за свое, – горько усмехнулся Долецкий. – Да не хотел я забирать сына. Зачем? Сашка у меня его не отнимала, как вы не поймете? Она дает нам возможность видеться, а мои родители в любой момент могут заехать к нему в гости. Не все так плохо, уверяю вас. Ну и к чему мне воровать собственного ребенка, если он и так со мной? И потом, ребенку нужна мать, а Сашка – мать отличная. Лучшей я и пожелать Степке не могу."
"Он отвернулся, и Гуров мог поклясться, что он сдерживает слезы.
– Извините, – сдался Лев Иванович. – Очень часто родители вымещают на детях обиду на бывших, и ваш случай мог быть из числа таких же.