Автор
В теплый погожий сентябрьский день супруги Забелины приехали на новое дачное место. Тем временем Юлия Владимировна открывает низкую калитку и ведет их через густой подснежник к странному, заполненному загадками дому. Это начало необычной истории, где реальность тонкого порождает невероятные события....
Девочку тоже описывать? Красная куртка, розовая шапка «с ушками». Ни о чем не говорит?
– Нет, не говорит, – услышал Гуров голос Гойды.
– Возможно, мать просто искала знакомых, чтобы занести покупки домой, а потом спуститься обратно. Повернула, идет к подъезду. Быстро идет. Очень быстро, – сообщил Боков. – Ребенка практически тащит за собой.
Гуров поспешно вышел из кухни.
– Возится с домофоном, – доложил Боков. – Мадам по пути посмотрела вверх, как раз на окна вашей квартиры. Все. Забрала девочку, заходит в дом.
Рация замолчала. Лев Иванович знаком попросил Долецкого сидеть и не отсвечивать, а сам подошел к входной двери и замер в ожидании. Сначала он услышал детский голос. Затем женский, который ему отвечал. Он не показался ему знакомым, но был полон тревоги.
– Не надо, – нервно прикрикнула женщина. – Руки грязные. Не трогай.
Голоса становились все ближе, стали слышны шаркающие шаги. Значит, женщина и девочка поднимались на четвертый этаж."
"Из рации не доносилось ни звука, кроме едва слышного потрескивания.
Глава 9
Она подошла к соседней двери и, то и дело поглядывая в сторону квартиры Долецких, вставила ключ в замок. Девочку пропустила первой, после чего быстро зашла сама и закрылась изнутри.
– Игорь, та самая соседка, с которой мы разговаривали в ночь преступления, – сообщил Гуров. – Она действительно ведет себя странно. Очень торопилась куда-то.
– Что думаешь? – спросил Гойда.
– Думаю, ее надо навестить, – решил Гуров. – Наблюдение не снимайте. Я сообщу. – Он посмотрел на Алексея и попросил: – Закройте за мной дверь.
Долецкий решительно покинул кухню и подошел к Гурову. На Льва Ивановича внезапно накатило чувство раскаяния. Долецкий выглядел раздавленным, глаза были красными, у него дрожали руки. Все это время он был рядом, но Лев Иванович почему-то не обращал на это внимания. В глубине души он презирал этого человека, хоть и не должен был акцентировать внимание на его поступках и решениях. Но Гуров не мог. Ему почему-то казалось, что отец обязан занимать больше места в жизни семьи.
– Не выходите из дома, пожалуйста, – отвел взгляд Гуров. – Вам все понятно?
– Конечно, – неожиданно твердым голосом произнес Долецкий. – Можете быть спокойны.
Лев Иванович проследил, чтобы он закрыл дверь, и только потом подошел к соседней двери. Вдавил кнопку звонка и тут же убрал палец. За дверью было тихо, и Лев Иванович снова позвонил.
