– А разве мы не на границе лесов и степей? – Генка подливает в чашки понемногу травяного отвара.
– Степь да степь кругом. У рек да в низинах только и встречаются деревья. Чем дальше к югу, тем суше. Здесь у вас просто рай.
– Зато у вас текилоносные кактусы растут, – улыбается юноша.
А из большого шатра выбирается Клара.
– Извините, я тут невольно подслушала ваш разговор про растительное масло. Спросить захотелось, почему вы рапс не сеете?
– А зачем он нам? – удивляется лейтенант.
– Так из него как раз больше всего масла и добывали для использования в двигателях в качестве топлива. Смешивали со спиртом и ездили.
– Надо же, не знал. Осталось этот рапс разыскать.
– Он в этих местах встречается.
– Тогда почему вы его не выращиваете? – Мишка смотрит с недоумением.
– Он для пищевых целей не всегда подходит, там масса тонкостей, которые без хорошей лаборатории не решить, а на людях пробовать не хочется.
– И откуда нам это известно?
– Работала на испытательной станции, пока сюда не попала. Растениеводом была, на него и училась.
– Ага, – выражение лица мужчины меняется, – опыления-скрещивания, гибридизация, методы генной инженерии. Томаты-мутанты, я так понимаю? Эту Викульку убить мало. Разведчица, через пень ее хрустальной кочерыжкой. Все напутала, ничего толком не разузнала. Вы хоть понимаете, что у нас уже восемь лет сельское хозяйство ведется эвристическими методами. Теми, что Авраам завещал… этому… самому… Линкольну, во! Короче, письма сыну не пишите. Свидитесь… ненадолго. Мимо Ранчо не проедете.
– Зря вы так на Викторию серчаете, – заступается за девушку Клара. – Она очень много успела сделать за те сутки, что провела у нас…
– … сосны даже нашла, – ворчит ее собеседник.
– Руки вверх, – в тон разговора произносит кто-то из темноты.
Мишка и Генка делают это молча, а Клара как-то напряженно. Потом неподалеку от Иванова типи на землю рушится тело и издает звуки агонии – хрипение, подвывания, рывки. Охотник не удивлен. Он видел, что происходило с леопардом, представляет себе, какую выучку прошли взрослые, спящие, как кажется со стороны, кулями. И его ни капельки не удивляет детский голосок из темноты.
– Вань, их прикончить, чтобы не мучились, или добавить впечатлений? – Не сразу поймешь, мальчик или девочка. С легкой хрипотцой голосок, не иначе Нютка.
– Дай им в себя прийти. – Иван уже вышел из своего шатра. – Вы пошто дали им так близко подобраться?
– Люди не обижают людей. Вдруг они хотели просто сказать «гав». – Этот голосок, явно пацанячий, незнаком. – Ну а как арбалеты наводить стали, мы и вспомнили, что люди не обижают людей.
– А Максютка с вами? – Ивану просто интересно.
– Нет, он еще маловат для серьезной охоты.
– Сам ты, Герка, маловат. – Вот, это точно Максютка.