Славка знакомится со случайным встречником на поляне, и тот оказывается чужаком из другого мира. Вместе они отправляются к Стартовой Полоне, где происходит загадочное событие, заставившее всех дрожать от неожиданности и тревоги. Постепенно становится ясно, что мир обычных людей оказывается лишь частью большей, более сложной сущности, в которую они случайным образом попали....
Сколько древних городов в пустынях находили!
Если верить Зойкиной гипотезе о Черном море на юге, и прибавить найденные нами пересеявшийся сад и заросший вишневник – получается, что нас забросило на нашу Землю через очень много лет после всеобщего кирдыка, постигшего оплакиваемую тобой нашу замечательную культуру, накрывшего в этот раз весь шарик, а не его часть, как в прошлом. Это, конечно, тоже гипотеза, пока единственная. Однако тогда возникает версия о том, что некто перенес в будущее некоторое количество людей.
Получается, что нам дали еще один шанс обжиться здесь. Неважно, каприз ли это могущественного чудака, шалость ребенка, играющего непонятным пультом, или тщательно спланированное действие Великого разума. Важно, чтобы мы повторили минимально возможное для нас количество ошибок наших предшественников.
Словно речь пошла по кругу, заговорила Вера.
– Мне тоже нравится эта задумка. Так что химией буду заниматься с девочками, мы уже до оснований добрались, но химикатов нет и посуды стеклянной, – поняв, что получается сбивчиво, будущая мать Славкиного старшенького замолчала.
– На Ранчо бумагу сделали из камышовых колотушек. Серая, тридцать листов в сантиметровой стопке, зато неломкая. – Это Мишка из своего угла. То, что они с Гаечкой живут вместе, давно все знают, так что возлежат под одной шкурой. – Я распорядился, чтобы они написали классическую механику, пока отел не начался. Вчера по радио спрашивали про момент вращения и рычаг второго рода. Пусть мозги-то потренируют. И этому засранцу пообещал, что не прибью, когда без костыля сможет ходить, если грамматику напишет.
В другом углу навзрыд вздохнул Денис.
– Ты не вздыхай, а вспоминай правила, через четыре дня придет арба с мясом и шкурами, там два полноценных сантиметра бумаги. И перья гусиные научись наконец чинить по-человечески, а то наставишь клякс, стыдно будет перед потомками.
На этот раз вздоха не последовало, зато хихикнула Тамара. Вероятно, арсенал педагогических приемов нашей армии вызвал в ее душе некоторый отклик.
