Целью путешествия были преодолены множество загадочных препятствий и исключительных ситуаций. Великолепная гостиная, застеклённая почти со всех сторон прозрачными панорамными окнами на огромную террасу внутреннего двора, выглядела для меня неестественно большей. Я сразу заметила Его в одном из кожаных кресел сзади....
А ещё через пару секунд моё бедро пронзила острая боль, правда, не настолько сильная, чтобы перепугаться ещё больше, чем уже было. Меня и так приложило такой мощной дозой адреналина, что всё остальное воспринималось уже, как на каких-то дальних-предальних задворках сильно контуженного сознания.
Спасибо хотя бы за то, что этот кошмар продлился не так уж и долго, и где-то через минуту (может даже две) я провалилась в глухой и плотный мрак…
Глава 4
Кажется, меня разбудили чьи-то крики. А может это был тот, кто открыл в комнату, в которой я находилась, дверь, специально впустив в тесное пространство незнакомой мне коморки раздающиеся буквально из-за соседней стены женские завывания и захлёбывающиеся от ужаса стоны.
Стоило мне ненамного прийти в себя, разлепить отёкшие веки и совершить попытку пошевелиться и оглядеться, как мой слух будто тоже едва не сразу обострился, начав улавливать и другие, не менее пугающие звуки с приглушёнными (кажется) мужскими голосами.
Ещё и взгляд постоянно расплывался, не говоря уже про дикое головокружение, дерущую в горле сухость и ещё более пугающую слабость во всём теле.
– Не стоит… Особенно так напрягаться.
Что?.. Я хотела произнести хоть что-то, но мой словно распухший во рту язык не желал какое-то время шевелиться, как и моё зрение не спешило настраивать чёткость с резкостью на окружающую меня комнату. Зато слух безошибочно определил, кому принадлежал женский голос. Хотя уже через несколько секунд я сумела-таки разглядеть того, кто ко мне приближался со стороны открытой двери и с явным интересом разглядывал мою жалкую на какой-то мятой постели позу.
– Ка… Кать?.. Это т… ты?.. – наконец-то у меня получилось хоть что-то пролепетать, а потом и увидеть более-менее прояснившимся взором и окружающую меня какую-то обшарпанную комнатку с голыми стенами и старыми грязными обоями, и саму Одувалову, вставшую надо мной где-то в полушаге от кровати.
– Да, Богдана, она самая, как это ни печально для тебя.
– Ч-что… что всё это значит?.. Где мы?.. Где… где Алина?..
