Целью путешествия были преодолены множество загадочных препятствий и исключительных ситуаций. Великолепная гостиная, застеклённая почти со всех сторон прозрачными панорамными окнами на огромную террасу внутреннего двора, выглядела для меня неестественно большей. Я сразу заметила Его в одном из кожаных кресел сзади....
Разве это так сложно?"
"Можно подумать это действительно очень легко, особенно когда тебя всю трясёт, и ты не можешь сдержать ни одного надрывного всхлипа, когда твой мучитель начинает что-то с тобой делать. Нагибаться ещё ближе, почти соприкасаясь своим лицом с твоим и начиная шумно вдыхать воздух у твоего лица, вести кончиком носа по твоей щеке, неумолимо приближаясь к твоим губам…
– Дева Мария, какая же ты сладкая! – и при этом хрипеть от явного возбуждения, обжигая своим противным дыханием кожу.
Но самым омерзительным оказался тот момент, когда его горячие (слава богу, хотя бы сухие) руки обхватили вначале мне голову, а потом жадно заскользили вниз, к шее, к открытому декольте… Я даже перестала в эти секунды дышать, оцепенев окончательно, боясь пошевелиться, боясь просто о чём-то думать, как и верить в реальность происходящего.
Нет! Это не могло быть правдой! Только не это! Только не со мной!
И тем более мне не хотелось верить, что то влажное и горячее прикосновение, которое я ощутила вскоре на своей скуле, было языком Винсенте. Может поэтому я и зажмурилась что дури, мечтая хоть как-то отключить свои чувства. Разве что одно я знала точно. Долго так лежать под этим психом у меня не получится. Поэтому надо что-то придумать. Сделать что-то такое, чтобы остановить его хотя бы ненадолго.
– Н-не надо-о! Прошу-у!
– А ну-ка слезь с неё, долбанный макаронник! А то я тебе сейчас сделаю ещё одну дырку в твоей отбитой голове.
Мне не могло этого показаться. Я и в самом деле услышала дрожащий голос Алинки Трофимовой, проговоривший свою почти киношную угрозу на английском и без единой запинки.
Глава 48
Правда, я всё равно не сразу поверила тому, что услышала. Так как это уж слишком выглядело фантастическим и невозможным. И всё же Ди Маджио убрал свой мерзкий язык от моего лица, не добравшись им до моих губ где-то с полсантиметра. А потом и вовсе приподнялся надо мной, а я, уже открыв глаза, могла теперь рассмотреть что творилось в комнате, и кто именно стоял рядом с кроватью.
