Целью путешествия были преодолены множество загадочных препятствий и исключительных ситуаций. Великолепная гостиная, застеклённая почти со всех сторон прозрачными панорамными окнами на огромную террасу внутреннего двора, выглядела для меня неестественно большей. Я сразу заметила Его в одном из кожаных кресел сзади....
Вот в восточных языковых тонкостях я совершенно не разбиралась, хотя и могла предположить, что это был японский. Ага, именно. Предположить, но не более того.
Мужчина продолжал неспешно двигаться в сторону накрытого столика, при этом из-за солнечных очков на его лице я не могла понять, куда он вообще смотрел. И, судя по его влажным длинным волосам, он совсем недавно плавал в бассейне, разве что теперь был одет в белый халат, лишь слегка скрывавший его физические габариты и почти всё мускулистое тело, которое… Которое я ещё так хорошо помнила по вчерашнему безумию, в особенности его руки, пальцы и… другую более упругую мышцу.
Не удивительно, что меня так резко бросило в жар, а потом в озноб с подрезающей слабостью. Захотелось даже стиснуть бёдра и поджать на ногах пальцы. К тому же, я до сих пор не могла понять, что же к нему испытывала в действительности, кроме страха и жуткого волнения, скручивающего мой желудок с диафрагмой в болезненный узел. Была ли это та самая симпатия, которой меня когда-то накрыло при нашем самом первом знакомстве, или же это что-то совершенно новое, ставшее следствием пережитой с ним очень бурной ночи? Но, похоже, я продолжала к нему неровно дышать как раз из-за вчерашнего, как и смотреть на него несколько иным взглядом.
Да, сегодня я чувствовала его не так, как раньше. Вернее, чувствовала ту невидимую связь, которая, хочешь не хочешь, но устанавливается между мужчиной и женщиной после самых интимных между ними взаимоотношений.
"Я ощущала нечто подобное со своим первым и единственным (когда-то) парнем Кириллом Агеевым, а теперь… Чёрт! Теперь испытывала то же самое (или почти то же самое) к совершенно незнакомому мне человеку. И ничего не могла с этим поделать! Потому что эти чувства врывались в меня, атаковали и пульсировали под кожей с такой же насилующей настойчивостью, как сам Кронос ещё вчера проникал в меня, брал меня и подчинял своей воле, не интересуясь на этот счёт ни моим согласием, ни ответными желаниями.
– И долго ты собираешься там стоять, подобно неприкаянной сироте?
Он обратился именно ко мне на английском, снимая с лица очки и тем самым демонстрируя, что его разговор по телефону уже закончен. И меня, как по команде, сразу же шарахнуло шоковым разрядом очередного всплеска эмоционального волнения.
