Автор
Леса, связанная и запертая в ловушке своего подсознания, пытается сохранить равновесие между бешеной ненавистью к окружающему миру и неизбежностью самопожертвования. Атмосфера книги "Страшно любить ангела" создает ощущение невидимого давления, где каждое дыхание становится напряжённым испытанием для духа....
Он снова и снова стал бить меня в живот, а я, кажется, понял откуда кровь… Слабость накатывает волнами. Перед глазами темнеет, но там плачет Леся, а значит я буду жить.
Ублюдок берет меня за шкирку и ставит на колени. Меня качает, но изо всех сил держусь на краю сознания. Жить. Я должен жить, пока не вытащат мою девочку!
Ее выводят. Бледную, перепуганную, дрожащую. Малышка видит меня. Улыбаюсь и шепчу окровавленными губами: «Все будет хорошо». Веденеев подходит вплотную к малышке, хватает ее за волосы так, что она вскрикивает и этот крик эхом разносится по бетонной коробке оседая прямо у меня в голове.
Он проводит стволом по ее щеке, спускаясь ниже, приставляет его к подбородку.
— Хочешь увидеть, как они сдохнут?! Вот интересно, сколько будет жить твой ребенок после того, как я прострелю башку девчонке? А может…? — он ведет пистолетом ниже… Упирает его в округлый животик. Леся на грани обморока. Животный ужас в ее глазах. Выброс адреналина в кровь. Подрываюсь, но получаю пулю в ногу, падая обратно. Моя девочка истошно кричит.
Веденеев делает ошибку. Он не берет в расчет малышку, расслабляется и практически не держит ее. На роже написано, что он ликует, празднуя победу. Убил самого Ангела! Но сука! Не будь я АНГЕЛ, если бы меня было бы так просто убрать!
Леся смотрит на меня не отрываясь. Девочка тяжело дышит и кладет свободную руку на живот. Отлично. Он не реагирует, зато она, дочь боевого офицера, видит знак и понимает, если все сделать правильно, они выживут. Оба.
— Умница, — тихо говорю ей. При виде хаотично трясущегося оружия в руках неопытного стрелка наш пленитель замер. Словить шальную пулю никому не хочется.
— Малышка, не дури, — улыбается он. — Дай сюда игрушку. Поранишься ведь, — но Леся сильная. Она готова бороться за себя, нашего ребенка и меня.
МОЯ!
Я так горжусь ей. Новая волна темноты накатывает, пытаясь забрать меня себе, но нет, еще рано.
— Возьми его двумя руками, малыш, — стараюсь говорить очень спокойно. Слушается. — Умница. Ноги шире, детка… — Веденеев делает шаг к ней. Она жмурится.
Выстрел.
С удивленными глазами тело оседает на пол! Попала! Да как хорошо, прямо в грудь. Тело мрази дергается в предсмертных конвульсиях, на заднем фоне слышатся какие-то крики. Стас приехал. Теперь все будет хорошо…
Меня кто-то поднимает. Куда-то несет.
