Около люка, прикрытого куском парусины, лежали двое моряков, пострадавших от нападения кровожадных существ. Должно быть, улитки повредили жизненно важные органы или артерии или, возможно, вызвали смертельное потрясение; так или иначе, эти двое были попросту мертвы.
Заплаканному мальчику поручили отгонять улиток, чтобы они не пожирали трупы. Правда, с задачей он справлялся не слишком успешно: Джордж заметил, что под парусиной что-то шевелится.
Привлеченные, вне всякого сомнения, тяжелым духом крови, перебивающим все остальное, улитки тучами лезли через фальшборт, пушечные порты и взбирались на корабль по такелажу. И хотя команда отчаянно пыталась их остановить, сдержать всех было невозможно.
Ошеломленного Джорджа пригвоздило к месту страхом, и тут он почувствовал что-то странное в ботинке: словно кожа вдруг прохудилась. За этим ощущением тотчас последовала резкая боль, Джордж посмотрел вниз и с ужасом увидел, что одна из улиток впилась ему в ногу.
Он завопил и задергал ногой, но улитка вцепилась крепко. Он чувствовал, как тварь пожирает его пальцы, и, если бы он не сообразил наступить на нее другой ногой, она бы прогрызла ступню до кости. Но даже так рана была на удивление болезненной, и чтобы понять почему, не нужно было думать особенно долго.
Джорджу пришлось собрать в кулак всю волю, но все же он поднял раздавленное тело напавшей на него улитки – склизкое и свободное от раковины, оно пугающе лоснилось – и поднес его к ближайшему фонарю.
Вокруг ротового отверстия улитки в мерзкой, напоминающей требуху плоти явственно виднелись острые треугольные зубы, расположенные концентрическими кругами. Джордж наклонился, чтобы рассмотреть их получше, как вдруг зубы пришли в движение и ужасающе быстро защелкали, будто адский механизм.
Джордж тут же уронил существо и топтал, топтал его каблуком, пока на палубе не осталось ничего, кроме скользкого пятна из хрящей и крови.
Вдруг кто-то прокричал, что несколько человек бегут с корабля на спасательной шлюпке, и Джорджу отчаянно захотелось оказаться в их числе. Вместе с остальными он рванулся к борту: шлюпка с фонарями на носу и корме отплывала от судна прямо в водоросли.
Он горячо желал быть среди беглецов и с радостью стерпел бы насмешки товарищей по команде, лишь бы выбраться из этого ада. Но вскоре стало ясно, что если из него и можно выбраться, то не таким путем.