Видите ли, в его случае я даже не смогу наложить обез-боливающее заклинание. Мне жаль.
– Я понял, магистр Латиас, – сверкнул глазами Дарио и сжал челюсти. – Прошу вас заняться моим телом: как шрамами, так и последствиями всех травм. Они беспокоят, а регенерировать и вернуть здоровье сам я не могу в нынешних обстоятельствах. Рэми, идем. Я хочу, чтобы ты присутствовал.
– Вы уверены? – промелькнуло беспокойство в глазах лекаря. – Процесс лечения крайне интимный, я не уверен, что мальчику стоит на это смотреть. Вам придется быть обнаженным и…
Мужчина замялся. Его явно смущало то, что я девушка. Он-то об этом знает.
– Магистр, мои жизнь и тело – его собственность, – устало пояснил Дар. – Он мой владелец. Рэми уже выхаживал меня, когда я умирал. И я доверяю только ему. Он принадлежит мне, я знаю. Даже если слягу, служанок и сиделок к себе подпустить не разрешу.
– Удивительно, – пожевал губами целитель. – Что ж, пойдемте.
Мы вошли во вторую спальню, и магистр Лати́ас обратился к своему новому пациенту:
– Вам необходимо раздеться донага и лечь на кровать. И желательно зажать что-то в зубах. Процесс излечения шрамов и неправильно сросшихся тканей в вашем случае окажется болезненным. Рэми, если вам станет дурно, скажите. У меня с собой есть нюхательные соли.
Спустя время обнаженный Дар лежал, сжимая в зубах скрученный в тугой жгут край простыни.
– Мне жаль, что я никак не могу помочь вам с обезболиванием, – невесело проговорил маг, присаживаясь на край матраса. – Поверьте, я совсем не рад тому, что сейчас предстоит делать. Но в вашем конкретном случае – или так, или никак. Может, поте́рпите до того момента, когда снимете магический ошейник, который так чудовищно коверкает и режет вашу ауру и магические потоки? Открытых ран у вас нет, а излечение застарелых внутренних травм и рубцов… Это будет мучительно.
Дарио сверкнул глазами и решительно помотал головой.
Магистр Латиас вздохнул и приступил.
Он говорил, что будет больно? О нет. Это были пытки. Агония. Страдание, которое невозможно выдержать с достоинством. И жертва лечения мычала сквозь сжатые зубы, не имея возможности кричать.
Нет, крови не было. Кожу целиком целитель не снимал с тела, только оттягивал ее куски, и она оставалась в его пальцах словно тоненькая тряпочка, приподнятая над тем, что ранее прикрывала. А потом ее «приклеивали» и «отрывали» новый кусок…
Сначала спина, ягодицы, икры и бедра сзади… Я видела, насколько Дару больно, по тому, как напрягалось его тело, сжимали и комкали простыни пальцы. Потом мне, глотая слезы жалости, пришлось помогать магистру Латиасу переворачивать обессилевшего пациента лицом вверх. И всё повторилось… К счастью, на груди и животе рубцов было меньше. Это на спину даже страшно смотреть.