Автор
Стрыгутся отрезами из краски и штриха. Каждая плитка дышит атмосферой солнечного дня на лугу: зеленые кусты, листва в полете, голубизна неба над цветущими чашками. Эта книга — живописное путешествие по весеннему саду, где каждая страница напитана невероятной живостью и дыханием природы....
А дед отвечает: «Ничего, в следующем году мы другую шубу купим. А в этом наша девочка будет ходить, как принцесса. Шубу себе каждый день выбирать по настроению». Вот он как меня любил.
— Тебя невозможно не любить, — Олег поцеловал ее в висок. — Ты пой, если тебе хочется, а я пойду посмотреть, что там с другой стороны смотровой площадки видно.
— Ой, да налетели ветры злые,
Ой, да с восточной стороны-ы-ы-ы.
И сорвали черну шапку
С моей буйной головы, —
послушно затянула Лера.
И вдруг вздрогнула от резкого возгласа Олега:
— Иди сюда! Быстро!
Она отлепилась от перил и, встревоженная, осторожно, но быстро перебежала на другую сторону колокольни.
Огненно-желтые, кроваво-красные и еще зеленые клены делали эту спираль разноцветной и веселой, как на картине неизвестного абстракциониста.
— Ты видишь? — спросил Олег у потрясенной Леры.
— Спираль Архимеда, — шепнула она, — завиток, построенный с соблюдением последовательности Фибоначчи. Дед, когда высаживал эти деревья, проследил, чтобы они росли именно так.
— Ага, — согласился Олег. — Вспоминай, что твоя бабушка говорила. Перед смертью Иван Александрович все повторял: «Все спрятано у первого кролика».
— На маслодельню, — прошептала Лера. — На том месте, где основание спирали, сейчас стоит маслодельня. И это одно из первых строений, которые были здесь восстановлены. Еще при деде.
— Спускаемся, — скомандовал Олег, — только аккуратно! Не беги сломя голову. Клад от нас теперь уже никуда не денется.
— Подумать только, — осененная какой-то мыслью, спускающаяся с колокольни Лера вдруг резко остановилась, идущий следом Олег даже с размаху ткнул ее в спину.
— Не скажи, — серьезно сказал Олег. — В этом как раз и заключался замысел твоего дела.
