Автор
Стрыгутся отрезами из краски и штриха. Каждая плитка дышит атмосферой солнечного дня на лугу: зеленые кусты, листва в полете, голубизна неба над цветущими чашками. Эта книга — живописное путешествие по весеннему саду, где каждая страница напитана невероятной живостью и дыханием природы....
А вообще, дети — это счастье. И думаю, что твой муж об этом знает.
Расцеловав бабулю, Лера вышла на улицу, стараясь не расплескать состояние счастья внутри себя. Она ждала ребенка. Дочку. Маленькую трогательную девочку со смешными ямочками на щеках, пухлыми пяточками, умещающимися в ладошку, озорными глазами, похожими на глаза Олега. То хорошее, что вошло с его появлением в Лерину жизнь всего несколько месяцев назад, теперь давало всходы. Она чувствовала какое-то внутреннее освобождение от груза проблем, которые волновали ее до этого.
Она вздрогнула от резкого телефонного звонка. «Игорь» было написано на экране, и Лера два раза сморгнула, пытаясь убедить себя, что это наваждение. Бывший муж, как черт, всегда был помянут некстати.
— Да, — спокойно сказала она в трубку.
— Нет, это я слушаю, что ты хочешь мне сказать, — яростно сказал голос в трубке, и она немного отодвинула ее от уха, чтобы истекающее через мембрану зло не могло нанести ей вреда. — Ты что, совсем спятила, мать твою? Ты на что детей подбиваешь?
— Игорь, ты о чем? — спросила Лера, изнывая от необходимости разговаривать с отцом своих сыновей. — На что я подбиваю детей? Они в деревне, у мамы.
— Конечно, они у твоей полоумной мамаши, крысы музейной, далекой от реальной жизни, как замшелый экспонат, пропитанный нафталином.
— Игорь, ты можешь сколько угодно оскорблять меня, но поносить последними словами мою маму и моего мужа я тебе не позволю, — кипя от ярости, сказала Лера.
Оказалось, что Игорю звонил Степка. Спросил, не придет ли отец с ними повидаться, выслушал отказ и ссылку на важные и срочные дела, вытерпел пару нотаций. А когда дошло до жалоб на Леру, которая совсем утратила стыд и пытается через адвоката отсудить алименты, мальчик не выдержал.
