– Где сейчас девочка? С ней можно поговорить? – обрадовалась я.
– Пойдемте в пятое отделение, – проронила врач, – она там. Не вижу препятствий для общения с подростком.
Я протянула ей трубку.
– Папа! – обрадовалась девочка лет тринадцати, лежавшая на кровати с планшетом в руках. – Я домой хочу, прикажи им меня отпустить.
– Я тут не главный, – вздохнул родитель, – здесь доктора надо слушать. Люся, это Татьяна, она хочет с тобой поговорить.
– О чем? – недовольно спросила школьница.
– Госпожа Сергеева из Москвы приехала, моя коллега, – уточнил отец, – начальница из столицы.
– Можно сесть на край кровати? – спросила я у Люси.
– Нет, – сердито заявила девочка, – это негигиенично. У вас брюки грязные.
Павел вышел из палаты.
– Правда? – удивилась я. – Где-то испачкалась? С утра надела совершенно чистые джинсы.
– В больнице стерильность. И вам лучше джинсы не носить, толстым они не идут, больше подойдет балахон без пояса, – схамила Люся.
– В такой одежде я, наоборот, буду только толще выглядеть, – усмехнулась я. – У меня вопрос. Ты недавно носила розовое болеро?
– Нет, – быстро соврала Люся.
– А мама такое примеряла? – не утихала я.
– Не слежу за ней! – огрызнулась лгунья.
– Садитесь, Татьяна, – сказал Павел, входя в палату с табуреткой в руках.
– Спасибо, – обрадовалась я и опустилась на сиденье. – Люся, я не имею права разглашать служебную информацию, и детям печальные факты не сообщают. Но мне придется нарушить оба правила. Твоя мама работает в гостинице «Лесной парадиз»…
– И что? – перебив меня, скривилась девочка. – Ну да, она даже десять классов окончить не сумела, поэтому за другими грязь убирает.
– Фаине не очень повезло, она появилась на свет в неблагополучной семье, – защитила я Бабакину, – а вот тебе, Люся, достались прекрасные родители. Но не о благодарности им за счастливое детство сейчас речь. В отеле скончалась постоялица. У нее случился инфаркт. Вроде ничего сверхординарного, но наш эксперт обратила внимание на странные высыпания на теле покойной. Руки до локтя и шея сзади были покрыты необычными желто-оранжевыми прыщиками с черной головкой.
Люся почесала затылок.
– Антонина Ивановна Ткачева умерла, тело ее сейчас находится в нашем морге, – продолжала я. – Мы считаем, что ее отравили с помощью розового болеро, которое она взяла с собой на отдых. Дома у нее этого предмета одежды нет, в номере отеля болеро тоже не обнаружено. Но теперь точь-в-точь такая же сыпь, как у покойной, у твоей мамы и у тебя.
