Автор
Жанр
Роман о советском руководителе Кирилле Новикове, оказавшемся в 1930-х годах и ставшем одним из архитекторов советского государства. Герой должен найти баланс между идеальными убеждениями и суровой реальностью, принимая решения, которые изменят ход истории.
По правому борту пылал, медленно уходя под воду, «Граф Цеппелин»: японские бомбардировщики, на фюзеляжах и плоскостях которых горели золотом скрещенные серп-нагината, молот и слегка изогнутый меч в красных кругах, буквально засыпали несчастный авианосец бомбами, после того как туча истребителей почти мгновенно вырезали всю его авиагруппу. Майор Грох, не выдержав этого зрелища, застрелился, но вице-адмирал даже не заметил этого: именно в тот момент «Бисмарк» отчаянно пытался увернуться от атаки торпедоносцев. На полном ходу линкор так круто принял влево, словно был даже не эсминцем, а торпедным катером. От резкого крена в рубке никто не удержался на ногах, по всему кораблю прокатился такой скрежет и грохот, что выстрел был совершенно не слышен. И лишь потом, позже, когда «Бисмарк» все же схлопотал целых три торпеды, флаг-офицер обратил внимание на лежащего в углу летчика с остекленевшими глазами и маленьким «Вальтером» в руке.
Вновь раздался чудовищный грохот разрывов гигантских снарядов. Накрытие. Лютьенс пригляделся: в воздухе висели два гидросамолета с такими же красными кругами на фюзеляжах. Корректировщики. Японцы бьют из-за горизонта, а летчики сообщают результаты стрельбы.
Эрнст Линдеман, командир флагманского линкора, сорванным голосом крикнул в микрофон:
– Отвечайте, засранцы!
«Бисмарк» содрогнулся от залпа всех четырех башен, но снаряды ушли в никуда. Может быть, они случайно попадут в какой-нибудь из кораблей противника, но вообще-то вряд ли. Тем более что японские орудия, кажется, еще и дальнобойнее…
Лютьенс ошибался только в одном: огонь «Ямато» корректировал лишь первый моноплан «Рейсу».[60] Второй же – биплан Мицубиси «Кансоку»,[61] взлетел с катапульты «Конго» и теперь наводил его орудия на «Гнейзенау». Причем несколько успешнее, нежели его коллега с флагмана: вторая башня главного калибра у меньшего немецкого линейного корабля уже вышла из строя, да и в первой действовало лишь одно орудие.
По-хорошему «Гнейзенау» давно уже стоило бы попробовать удрать, благо турбины и винты у него еще были целы, и он мог развить максимальный ход. Удрать и увести с собой уцелевших «Ойген», «Нюрнберг» и пару эсминцев – остальные корабли эскадры уже были не в состоянии уйти, да и не все вообще были.
