А что делать? Остается ждать! Чего? Того же, что и офицеры спецслужбы! Непонятно чего.
Отставив пустую чашку, Стебрин от второй отказался, подперев подбородок кулаком правой руки, начав смотреть в окно кухни, закрытое, как и все в квартире, плотными шторами.
Сигнал вызова на сотовом телефоне Крымова прошел в 10.20. Звонил Феофанов. Полковник ответил, выйдя в прихожую квартиры Стебрина:
– Слушаю вас, товарищ генерал!
– Посторонние нас не слушают?
– Значит, так, Вадим! Я только что от Самого. Он выразил неудовлетворение нашей работой.
– Управление не разогнал?
– Нет. Но дал ровно месяц, чтобы решить проблему с Андориным. Мы должны найти его и вернуть в Центр. Не допустить, чтобы профессора принудили к созданию оружия массового уничтожения.
– Каковы наши полномочия?
– Неограниченные! Как и возможности. Но об этом поговорим на совещании, которое назначаю в загородной резиденции на 13.00. На совещании быть тебе, Тимохину и Потапову. Последнего я предупредил.
– Что делать со Стебриным?
– Ордер на его арест выдан. А вот что с ним делать? Подержите-ка его дома пару дней. Возможно, его постараются убрать. Но пойдут террористы на этот шаг, только уверенные в том, что спецслужбы академиком активно не интересуются.
– Значит, заблокировать Стебрина с женой на хате, приставив охрану?
– Решай сам. Но если решишь заблокировать, то при условии, что Стебрин оповестит персонал Центра о своей внезапной болезни.
– Вы думаете, это будет просто сделать?
– Тебе не надо уговаривать его. Через час Стебрину позвонят из Генеральной прокуратуры. Уверен, после разговора с одним из заместителей генпрокурора академик станет послушным, как овечка.
– А если блокада ничего не даст?
– Тогда заберем его с женушкой к себе и допросим с применением спецсредств. Надо же нам искать зацепку? К совещанию подготовь отчет о вашей с Тимохиным работе в окрестностях поселка.
– До встречи, товарищ генерал!
Отключив телефон, Крымов подозвал к себе Тимохина:
– Пронесло. Но ровно на месяц. Именно этот срок выделен нам на поиски Андорина.
– Маловато будет, Вадим!
– Думаю, президент дал бы больший срок, но скорее всего месяц – это то время, за которое в любых лабораторных условиях невозможно превратить лекарство в отравляющее вещество. А там хрен его знает, чем руководствовался Сам при определении срока предстоящей работы.
– Ясно! Что насчет Стебрина?
– Прикрываем его здесь, на хате. Ордер на его арест выдан.
