Взрывное происшествие в теле Алины оставляет ее врасплох. Но сила внутреннего толчка превосходит даже самое жуткое физическое страдание. Это не просто болезнь — это знак, предвещающий страшную правду, которая угрожает раздавить Алину и все вокруг.
Кажется, что вся твоя привычная жизнь переворачивается с ног на голову, белое становится черным, а сама ты находишься на перепутье, потерянная, одинокая, и ждать помощи не от кого. Смысл твоего бытия смещается, и приходит нечто новое, выбивающее почву из-под ног.
Вот именно так себя и почувствовала Алина, услышав последний вопрос незнакомца.
Хотя...
Какого, к черту, незнакомца!!
Всё навалилось разом.
И осознание, что она на самом деле может быть беременной - все признаки, что называется, на лицо.
Да, она вспомнила.
Всё.
И Пограничье.
И Германа с его властными диктаторскими замашками и постоянной потребностью в сексе. Он раскладывал её на столе, у стены, в лесу. Брал, не замечая её слез, страха и боли. Она подстраивалась под него, желая выжить, несмотря ни на что. И считала... бесконечно считала дни.
Их было десять.
Десять дней, слившихся в один нереальный кошмар. Невозможно было разобрать - что истина, а что ложь.
Вспомнила обожжённого Германа и портал. Их последний день.
«Ты ничего не будешь помнить.
Тогда почему, Господи, почему он сидит в её квартире и говорит, что она ждет от него ребенка?!
- Герман? - осторожно, едва ли не через силу, спросила Алина.
Мужчина чуть прищурил глаза.
- Вспомнила?
Девушка медленно кивнула и обхватила плечи руками.
Только бы сохранить разум...
Там, в Пограничье ей всё казалось, если не вымышленным, то временным. Она на многое происходящее смотрела, словно через пелену. Знала - вернется домой и всё забудет.
А что же получилось... Пограничье пришло за ней и...
Она беременная!
Мысль обожгла внутренности, взрывая мозг.
Сразу осмыслить всё нельзя, чтобы не удариться в истерику, не закричать от отчаяния, Алина часто-часто задышала, решив разбираться во всем по порядку.
Так проще.
Наверное.
Начнем... с чего? Вернее, с кого...
- Да. Вспомнила.
Каждое слово давалось с трудом. Она продолжала смотреть на Германа, и отказывалась принимать действительность. Да чего греха таить, там, в Пограничье принять его слова о попаданстве почему-то оказалось легче.
А что получается сейчас? Герман вновь пришёл за ней?
Нет! Только не это!
- Вот и славно, - он пристально смотрел на неё, обжигая взглядом черных глаз, от которых захотелось спрятаться.
Надо прояснить беспокоящий её момент.
- Герман...
