Взрывное происшествие в теле Алины оставляет ее врасплох. Но сила внутреннего толчка превосходит даже самое жуткое физическое страдание. Это не просто болезнь — это знак, предвещающий страшную правду, которая угрожает раздавить Алину и все вокруг.
Как-то резко озадачились исполнением поставленных начальством задач. Другая история с дамочками. Те пялились во все глаза. Не стесняясь. Особенно Кира и Лиза, две блондинки, помешанные на стремлении выйти замуж за богатого парня. Они-то быстро оценили стоимость кожанки Германа, его ботинок и часов, что отлично просматривались на запястье. Герман закатал рукава куртки.
Далее в голове Алины возникли совсем сумасшедшие, несвойственные ей мысли. Во-первых, она была уверена на сто процентов, что эти две су... сударыни увлажнились.
Во-вторых, следующий вопрос напрашивался сам. Если Герман, как ранее и предполагала Алина, производил на девушек столь ошеломляющее впечатление, почему он не умел с ними обращаться?
Увидев Алину, Герман сухо улыбнулся.
Катя, застывшая за спиной, прошептала:
- Мама дорогая... Это он?
Алина не ответила, да подруга, кажется, и не ждала от неё подтверждения.
- Где ты его подцепила? Срочно адрес. Можно смс-кой.
Хороший вопрос. Только надо было бы его задать без восхищения в голосе.
"Н-да, девочки, вам бы на десяток дней, да в Пограничье.
Алина, демонстративно игнорируя вопрошающие взгляды, двинулась к своему столу.
- Что ты тут делаешь? - негромко буркнула она, останавливаясь напротив Стража.
Тот даже бровью не повел.
- Я за тобой.
Алина, кое-как справившись с накатившим раздражением и злостью, стараясь не выказывать истинных чувств, встала таким образом, чтобы закрыть его от большинства любопытных взглядов.
- Мы же договорились. Я разбираюсь с делами на работе и возвращаюсь.
- Ты долго.
Вот и всё. Долго.
Алина готова была закричать от негодования.
Где у него, скажите, обитает логика? Где? Она обязательно найдет возможность добраться до неё и хорошенько, по душам, с той стервозой побеседовать.
Пришлось выдохнуть и сосчитать до десяти.
- Быстро не увольняются, - огрызнулась она и, уже перестав заботиться о любопытствующих коллегах, начала не аккуратно так складывать личные вещи.
Твердая рука, не допускающая сопротивления, перехватила её руку, когда она потянулась за рамкой с фото родителей.
- Не нервничай. Тебе нельзя.
Ого. Кто бы говорил?
Алина и сама смутно осознавала, что ведет себя неадекватно. Даже привычная осторожность в общении с Германом отошла на задний план. Сейчас внутри неё появилась некая агрессивная мамзель, которая хотела бушевать, швыряться вещами и посылать всех по известному адресу.
