— Кгхм… Так вот… Согласно вашему приказу, прапорщик Романенко всё установленное время находился подле госпожи! Нарушителей в пределах поместья и за его территорией обнаружено не было! В действии с вашим распоряжением бойцы квартируются в особняке и готовы переселяться в подготовленные казармы!
— Видал, Белый? — продолжал ржать Ефрем. — Пока ты там в больничке лежал и хренью занимался, парень уже взял всё в свои руки. Красавец!
Я пожал плечами и хмыкнул.
— Вольно, Иваныч. Где сейчас Кристина?
— Госпожа находится в особняке в компании Шереметьева Владимира Александровича. Согласно вашему приказу, за ним неустанно ведётся наблюдение и постоянный контроль!
Услышав о Шереметьеве, дед поджал губы и двинулся в особняк. Чую, что Александровича ждёт незабываемое знакомство, но это уже его половые трудности. Дед после новости о них с Кристиной слегка остыл, но разговор им предстоял тяжёлый.
— Ставлю бутылку самогона, что Петя выкинет его со ступенек и пошлёт нахер, — ухмыльнулся Ефрем.
— Ты часы уже продул, хочешь и без алкашки остаться? — улыбнулся я, держа Славика на руках.
— Жизнь без риска — не жизнь. Ну так что?
— Кхм… Если позволите, господин, — заговорил Иваныч. — Я бы тоже поучаствовал в споре.
— Как и я… — кивнул Захар, роясь в багажнике.
— И мы тоже, господин, — появились из теней двое бойцов, возглавляемых Бореевым.
Я заржал. Сразу видно, что парням все эти дни было скучно без какого-либо движения. Тренировки и служба — ничего более, а когда боец скучает, он начинает себе придумывать веселье сам.
— А давайте, — посмотрел я на каждого из них и сказал: — Делаем ставки! Я за то, что Кристина уговорит деда, и тот ничего не сломает Шереметьеву!
— Я за то, что глава выгонит его, и…
— Ставлю на то же, что и Ефрем Михайлович…
Мы с Ефремом уже вдвоем начали ржать, пока бойцы подходили и каждый ставил то зарплату, то какой-либо личный артефакт. Веселье набирало обороты, и останавливать я его не собирался.
— Ставки сделаны! — крикнул я и с ухмылкой сказал: — Ставок больше нет!
И ровно в этот момент раздался крик Александровича и рёв деда:
— Петр Алексеевич, но я ведь люблю её!
— Я тебе дам, люблю! А ну иди сюда и, возможно, я тебе ничего не сломаю! Но это не точно!
Следующее утро началось с того, что Ефрем сразу же начал тормошить Терентия, с которым я его познакомил, и искать себе место для огорода с садом. Старик не мог сидеть на месте, а потому принялся за своё любимое дело, подготавливая почву и всё в таком духе.
