– Поэтому на пожар наши явились поздно, когда след поджигателей снегом занесло. Жертв нет, если не считать избитого давелийца и его телохранителей.
– И кто же это им начистил морды? – поразился Хрис и закусил фальшивое удивление румяным окорочком.
– Неизвестные маги, видать, из приезжих. Поймали людей Кастаноса на подливании дурманящего зелья в вино… – Людвайг осекся, поняв, что сболтнул лишнего. – Ну, это предположения наших на основе оговорок дельца. И клуб загорелся сразу в нескольких местах, но так, чтобы танцовщицы и подавальщики смогли уйти беспрепятственно.
Интересно получается: загорелся защищенный артефактами от поджога клуб? Приезжим магам, чтобы взломать защиту, не хватило бы нескольких минут, тут явно действовали после основательной подготовки. Могли ли отомстить стражи, скрывшись под личинами?
Глянув на коробочки с артефактами, что нам подарили, сдержала ругательства. Надеюсь, поджигателям хватило ума купить иллюзии не на сегодняшней ярмарке!
Тонкое, нежное кружево обольстительно подчеркивало мою фигуру, ничего не скрывая.
Мелко дрожа, я стояла под дверью, не решаясь постучать. Все же переоценила себя – воплотить в жизнь задуманное оказалось сложно.
Придал смелости холод – в тонкой ночной рубашке я замерзла до стучащих зубов. Странно, что Эйден не слышал выбиваемую ими дробь. Уснул уже? Обидно, он безмятежно дрыхнет, тогда как я глаз сомкнуть не могу после бесконечных выкриков «холодно».
Три удара в дверь – и я распахнула ее, влетая в чужую спальню.
Влетела – и застыла.
Эйдена нет. Заправленная кровать свидетельствовала, что он не отдыхал ни минуты.
Напряжение отпустило, и я рухнула на пружинящий матрас. Смешно, до чего же странная ситуация! Я решила предложить ему себя, а он ушел крошить нечисть…
– Шмырь! – Я несколько раз стукнулась головой о подушку. – Вот же шмырь!
Хотелось смеяться и плакать одновременно. Дура я, раз приперлась! Что идея глупая, подсказала сама судьба. Что ж, надо ее слушаться.
Чуть успокоившись, огляделась. Скромная, сдержанная обстановка со стандартным набором добротной мебели из дуба. Из излишеств – шкура огромного горного медведя на полу. Черный шелковистый мех ласкал босые ступни. Интересно, а приятно ли лежать на нем обнаженной?
Шикнув на разгулявшуюся фантазию, поднялась с чужой кровати. Уже возле двери обернулась, чтобы еще раз взглянуть на длинный ряд флаконов на столе. Хм, такие знакомые бутылочки…
Вернувшись и открыв одну из них, понюхала, а затем и лизнула. Успокаивающее зелье Фроста. Идея, подкрепленная разочарованием, что хозяина комнаты нет, показалась стоящей. И, собрав все флаконы в подол ночной рубашки, я отнесла их на кухню. Вылив в мусорное ведро, на всякий случай даже их помыла.