Людвайг заржал как жеребец:
– Да ты сердцеедка, Иза! Мало тебе Йохана?
– Я предпочитаю деликатесы, а не сердца с гнильцой, – попыталась отшутиться я.
Вышло мрачновато и оскорбительно для племянника лорда-хранителя, но на добрые подколки настроение не то.
Прищурившись, Людвайг присел на корточки и выудил из снега зачарованный нож дельца. Взял аккуратно, снятой рукавицей, и так же осторожно передал напарнику.
А затем поднял на меня невинные серые глаза и добродушно посоветовал:
– Не оправдывайся, мы все прекрасно понимаем: сначала девушке важно количество поклонников, затем уж качество.
Ну что за зубоскал? Я вскипела от злости:
– Желаю и тебе ненормальных поклонниц! Тогда и я посмеюсь!
– Ненормальных? – притворно ужаснулся Людвайг. – Звучит как проклятие, а проклинать стражей запрещено законом, сама знаешь.
К счастью, хоть Аслаф оставался серьезным и, не позволив разгореться спору, вернул разговор к тому, что важнее:
– Я не сомневался, что Глыба не случайно ломает кости этому подлецу. Но, простите, сразу разочарую: велик шанс, что Кастаноса отпустят.
– Как это? – Я решила, что ослышалась. Свидетель нападения есть, сеть с уршилем и нож со зловредными чарами – тоже.
– А вот так, – помрачнел Людвайг, – ты умеешь выбирать влиятельных поклонников, Эйк. Не хочу накаркать, но Кастанос выкрутится, как всегда.
И снова попытается меня украсть?..
Забывшись, я вцепилась в руку Фроста. И он не стал освобождаться от моей хватки, дал так необходимую сейчас поддержку.
Пряча в форменную сумку улики, Аслаф объяснил:
– Клуб еще тот гадючник, но лорд Свер его прикрыть не может – Кастанос из Давелии, а темным, сами понимаете, позволено больше, чем гражданам Латории.
Как ни была потрясена, а несправедливое обвинение развязало язык:
– Аслаф, это предрассудки! Я проходила практику в отряде, который возглавляли кромешники, ничего безнравственного и незаконного они себе не позволяли! Да и не похож Кастанос на давелийца, врет гад.
– Ну ты и сказала! – Серьезный патрульный нервно крутнул пуговицу на серо-рыжей куртке. – Одно дело кромешники с их строгой дисциплиной и честью воина, и другое – обычный толстосум из давелийцев. Документы у него настоящие, проверяли. Вдобавок этот клятый паршивец из родственников самого Вебранда.
– Даже так? – Фрост покосился на валяющегося в снегу дельца.
Вебранд… Где же я слышала эту фамилию?
Отметив мое замешательство, догадливый Аслаф подсказал:
– Вебранд – полковник, который сменит весной Свера на посту лорда-хранителя.