Достав из сейфа пачку серо-голубых купюр, обвязанную ленточкой с магическими печатями Национального банка Латории, положил ее на середину стола.
– Твоя премия, Эйден, благодарю за службу.
Страж за деньгами не потянулся – стоял неподвижно и пристально глядел на лорда. И треск дров в камине казался неестественно громким.
– Что-то не так? – Свер вскинул сизую бровь.
– Мне не нужна премия.
Вторая бровь хранителя взлетела на лоб.
– Вот как? А что же нужно нашему герою? – В голосе уставшего мужчины иронии не слышалось – он по-настоящему утомился и жаждал лишь покоя и немного уюта.
– Синхронизируйте график Изольды с моим.
– Она стажер, у нее нет ночных смен.
– Повысьте ее. Стажировка у мастера Врана для чужаков, чтобы сразу не испугались условий Севера.
Лорд-хранитель задумчиво потер подбородок и понимающе усмехнулся:
– Хочешь проводить с женой… с фиктивной женой больше времени?
– Хочу присмотреть за ней, раз Кастанос на свободе.
Уголок рта лорда недовольно дернулся. Он ненавидел, когда указывали на его просчеты.
– Ладно, присматривай.
– К законному выходному вы дадите нам еще два дополнительных, начиная с завтрашнего дня.
– Фрост, не наглей! – возмутился лорд. – Погулять на ярмарке и в день Перелома зимы хотят многие!
– Мы молодожены, и я завалил горбача. Лишайте выходного того, кто проиграл семейные деньги в клубе Кастаноса.
– Откуда знаешь про Йохана?
Фрост промолчал, и хранитель кивнул:
– Что ж, молодоженам полагается небольшой отпуск. Изольда получит юго-восточную стену.
– Благодарю. – Здоровенный боевик кивнул и, не дожидаясь разрешения, покинул кабинет.
Хранитель крепости не сразу пришел в себя от запредельной наглости. Ощущение, что не он был хозяином положения, не желало отпускать.
Прежде чем начать раздавать долговые расписки и произносить прочувственные речи о недопустимости повторения подобного, лорд Свер налил коллекционного коньяка и выпил, не ощущая вкуса.
Неприятно, когда обычный страж ставит условия, как будто имеет на это право.
А может, и имеет. Задумавшись, мужчина плеснул себе еще полстакана золотистого напитка.
Я чесала черного в коричневых пятнышках звереныша и чувствовала, как отступает напряжение. У маленького ньйора глаза открылись день назад, и он по привычке тыкался мордочкой, чтобы не только обонять, но и «видеть» мою руку. Доверчиво подставлял самую пушистую часть тела – округлое после лежания под мамой-ньйором пузико, и мурлыкал. Потешный…
А вот людям лучше не показывать свои уязвимые места – могут не погладить, а ударить.
– Поехали домой, Иза.
Я вздрогнула и обернулась к неслышно подошедшему Фросту. Как у него получается так тихо передвигаться? Будто призрак плыл над землей, не тревожа ее.