И только тут почувствовала облегчение.
— Наверное, Айен был в шоке, — сказала я.
Рот Джейми искривился.
— Видимо, да. Я повернулся и ударил его по лицу, а через минуту уже сидел верхом на нем и дубасил изо всех сил. Хозяева тоже страшно перепугались. Потом я объяснил им, что мне привиделся какой-то кошмар, что, в сущности, и было правдой. Я никогда не забуду эту сцену: Айен, избитый, стонет в углу, а хозяйка дома, похожая на жирную сову, сидит с растерянным видом на кровати и непрерывно повторяет: «Кто, кто?»
Я невольно рассмеялась, представив себе эту сцену.
— Боже мой, Джейми! А как же Айен?
Джейми слегка пожал плечами.
— Ты ведь видела его. Через некоторое время все снова улеглись спать, а я пролежал без сна всю оставшуюся часть ночи, уставившись в потолок.
Джейми не противился, когда я взяла его левую руку и стала осторожно поглаживать поврежденные костяшки пальцев. Его пальцы переплелись с моими.
— На следующее утро мы снова отправились в путь, — продолжал Джейми, — я дождался, когда мы остановимся для привала, и рассказал Айену всю историю, связанную с Рэндоллом.
Сейчас мне стал понятным странный взгляд, которым Айен наградил Джейми. И напряженное выражение на лице Джейми, и круги под глазами. Не находя нужных слов, я молча слегка стиснула его ладонь.
— Я не думал, что смогу кому-нибудь рассказать об этом, кроме тебя, англичаночка, — проговорил он, сжимая в ответ мою ладонь. — Что касается Айена… ведь он… — Джейми старался подыскать как можно более точные слова: — Он ведь знает меня, как ты считаешь?
— Конечно. Вы знаете друг друга всю жизнь.
Он кивнул, глядя невидящим взглядом в окно. Снова пошел снег, легкие снежинки кружились в воздухе и мягко ложились на землю. И земля была белее, чем само небо.
— Айен всего лишь на год старше меня. В детстве мы всегда были рядом. Не было дня, чтобы мы не виделись, пока я жил дома. И даже когда в четырнадцать лет я отправился с Дугалом в Леох, а позже — учиться в Париж, я не забывал о нем никогда. И стоило мне хоть ненадолго вернуться домой, я тотчас спешил к нему, и мы оба ощущали себя так, будто вовсе и не расставались. Мы просто улыбались друг другу и уже не расставались, бродили по полям и горам и без конца разговаривали обо всем на свете.
Он вздохнул и провел рукой по волосам.
— Айен — словно часть меня самого, которая всегда оставалась здесь, независимо от того, где находился я сам, — сказал он, старательно подбирая слова. — И я подумал… Я должен рассказать ему. Мне не хотелось нарушать… это единство. Мне хочется остаться частью Айена. Частью Лаллиброха.
Он указал жестом на окно, затем повернулся ко мне.
— Ты понимаешь меня?
— Мне кажется, да, — снова сказала я ласково.