Но картина боя представляется мне так, будто я не участвовал в нем, а наблюдал со стороны. Будто самого меня там не было.
Он открыл глаза и поглядел на меня снизу вверх. Он словно сложился пополам, почти касаясь головой колен. Мне было видно, как дрожит у него спина.
— Ты понимаешь меня? — тихо спросил он.
Я не участвовала в сражении с оружием в руках, но мне довольно часто приходилось сражаться со смертью, полагаясь лишь на руки и волю, потому что другого выхода у меня не было. И это действительно рождало ощущение разобщенности или отстраненности; разум словно отделяется от тела, хладнокровно оценивая ситуацию и принимая решения, и тело послушно подчиняется, пока не минует кризис. Поэтому, как правило, только спустя какое-то время тебя начинает трясти.
Я еще не достигла этого состояния, меня пока не трясло. Я сдернула с себя плащ и, укрыв им Джейми, пошла в коттедж.
Едва забрезжил рассвет, появились мои помощники — две деревенские женщины и армейский хирург. Солдат с раненой ногой был бледен и слаб, но кровотечение прекратилось. Джейми взял меня за руку и повел вниз по единственной улице деревни Транент.
Постоянные трудности О’Салливана со снабжением армии провизией прекратились благодаря захваченному у англичан обозу, теперь ее хватало на всех. Мы ели быстро, почти не ощущая вкуса горячей овсяной каши. Мы относились к еде как к одной из потребностей организма, обусловливающих его жизнедеятельность. Наступившее наконец чувство сытости вызвало другую жизненно необходимую потребность — во сне.
Раненые были расквартированы в домах и коттеджах, здоровые спали преимущественно под открытым небом.
Джейми, как все прочие командиры, мог бы претендовать на помещение в доме пастора, но он предпочел взять меня за руку и отправиться в небольшую рощицу на склоне холма за деревней.
— Придется немного пройтись, зато там мы будем одни.
Хотя во время археологических экспедиций с дядей Лэмом мне приходилось находиться в условиях, которые большинство моих современников назвали бы примитивными, я никогда не жила в комнате, набитой до отказа чужими людьми. Здесь считалось обычным делом, когда множество людей вместе ели, спали и даже совокуплялись в тесных, душных комнатах, освещаемых и согреваемых дымными очагами, отапливаемыми торфом. Единственное, чего они не делали вместе, — это не мылись, да и то только потому, что не мылись вообще.
Джейми вел меня, нагибаясь под раскидистыми ветвями огромного конского каштана. Вскоре мы очутились на небольшой просеке. Землю укрывал ковер из листьев дуба, ясеня, платана. Солнце только что встало, и под деревьями все еще было холодно. Кое-где землю покрывал иней.
Джейми, снимая ремень с пояса, улыбнулся.
— Пряжка туго застегивается, а расстегивается легко.