Королевская Миля соединяла две королевские резиденции между собой, и подъем по ней шел под углом примерно сорок пять градусов. Запыхавшаяся, с раскрасневшимся лицом, я задавалась вопросом, как Колум Маккензи сумел преодолеть четверть мили мощеного склона от дворца до церкви.
Мы нашли Колума во дворе церкви. Он сидел на каменной скамье, подставив спину солнцу. Его короткие ноги не доставали до земли. На скамье рядом с ним лежала его палка. Плечи ссутулены, голова задумчиво поникла. Его можно было принять за гнома, который был бы весьма уместен в каменном саду, сотворенном руками человека, с его причудливыми камнями и ползучими лишайниками.
Трава заглушала звук наших шагов, но Колум поднял голову, едва мы вошли в сад.
«По крайней мере, его органы чувств в порядке», — подумала я.
При нашем приближении шевельнулась какая-то тень под ближайшей лиственницей. Органы чувств Ангуса Мора тоже были в порядке. Узнав нас, слуга продолжил нести свой молчаливый дозор, снова став частью окружающего пейзажа.
Колум кивнул, приветствуя нас, и пригласил сесть рядом. При ближайшем рассмотрении ничто уже не напоминало в нем гнома, разве что скрюченное тело. Лицом к лицу вы видели просто человека.
Прежде чем опуститься рядом с Колумом, Джейми усадил меня на одну из каменных плит рядом со скамьей. Мрамор оказался удивительно холодным. Я чувствовала его леденящее прикосновение даже через толстые юбки и невольно поежилась. Вырезанные на мраморной плите череп и скрещенные кости заставили меня мысленно содрогнуться, но все-таки пришлось сесть. Я прочла эпитафию, выгравированную под черепом, и улыбнулась:
Джейми предостерегающе взглянул на меня и повернулся к Колуму.
— Вы хотели видеть нас, дядя?
— У меня к тебе вопрос, Джейми Фрэзер, — сказал Колум без всяких обиняков. — Ты считаешь меня своим родственником?
Джейми помолчал, внимательно вглядываясь в лицо своего дяди. Затем улыбнулся.
— У вас глаза моей матери, — сказал он. — Разве я могу игнорировать этот факт?
Колум на минуту задумался. Его глаза были чистые, серые, как крыло голубки, опушенные густыми черными ресницами. Несмотря на свою несомненную красоту, они порой становились холодными, как сталь, и я невольно, уже в который раз, спросила себя: «А как же выглядела мать Джейми?»
— Ты помнишь свою мать? Ты был еще совсем крошкой, когда она умерла.
От этих слов губы Джейми слегка дрогнули, но голос прозвучал спокойно:
— Я был достаточно большой… Мне говорили, что я немного похож на нее. А поскольку в доме моего отца уже в те времена было зеркало, я имел представление о ней.
Колум коротко засмеялся:
— Больше, чем немного.
Он впился в Джейми глазами, которые мягко светились.
— Да, парень. Ты — сын Элен. В этом нет никакого сомнения.