Мои люди, тоже не мешкая, вступили в схватку, причем заранее многих, у которых были кольчуги или другая броня, одели по моему настоянию.
Сеча стояла жестокая, мы защищали свою жизнь отчаянно, рубясь не во славу, а за голову. Тут и там раздавались яростные крики, звон оружия. Я саблей отразил нападение верзилы с мечом, при этом пожалев, что не было щита, легка сабелька против тяжелого меча, от нескольких ударов удалось увернуться, и, подловив момент, резанул саблей по руке с мечом. Кровь ударила фонтаном, меч выпал, и я всадил саблю в живот чуть не по эфес. Не пропали все-таки уроки фехтования с Сидором. Кстати, старый воин успешно оборонялся от двоих разбойников, у его ног уже валялся один убитый. Подскочив ему на помощь, я сзади срубил голову одному разбойнику, второго прикончил сам Сидор. Не имея времени передохнуть, мы кинулись на помощь нашим людям, которых теснили к мачте. Мы удачно оказались сзади и, перепрыгивая через лужи крови и убитых, с ходу врубились в ряды сражающихся, убив сразу двоих, своему противнику я вонзил саблю под левую лопатку. Сидор просто снес саблей голову. Мы принялись рубить налево и направо, стараясь нанести глубокие, резаные раны по рукам и ногам. Истечет кровью и ослабеет, все равно уже будет не боец. Теперь нападавшие стали действовать осторожнее, нас теперь было десять на десять. Мои попытки достать ближайшего противника раз за разом кончались неудачно, ему удавалось успешно обороняться. Сидор свалил своего противника, пришел на помощь. Воспользовавшись временной передышкой, я рванулся к кормовой каюте, там лежал заряженный штуцер, оберегая его, я на палубу его не выносил. Заскочив, схватил ружье в руки и, открыв дверь, увидел перед собой оскаленное в страшной усмешке чужое лицо и занесенную для удара саблю. Я успел подставить под удар ружье, сабля звякнула и отскочила, мне удалось прикладом впечатать нос разбойника глубоко в его лицо. Кровь хлынула ручьем. Выхватив нож, всадил его в грудь и для верности повернул его в ране. Ситуация на судне менялась в нашу пользу. Моя команда теснила к носу уцелевшую кучку разбойников, краем глаза уловил движение сбоку от себя, на чужой ладье, там стоял лучник и накладывал на лук стрелу. Ни секунды не раздумывая, всадил ему пулю в грудь. Пока мне не угрожала непосредственная опасность, бросился в каюту и перезарядил штуцер.
Пригодились мои самодельные подобия патронов из скрученной бумаги, в которой уже лежали отмеренный порох и пуля. Мне оставалось только шомполом туго забить их в ствол и подсыпать на полку свежего пороха. Снова выскочил на палубу, бой еще продолжался, но с явным нашим перевесом. На разбойничьем судне какой-то тип в синей рубашке пытался обрубить веревки, предвидя уже неизбежный конец. Я прицелился и выстрелил в голову.