Надо было кормить резко возросшее число обитателей дома. Я еще раз вернулся на суда, взяв с собой Сидора. Из трюма достали связанного пленного. Рана не кровила, пленный хоть был в сознании.
Тать презрительно скривился, ничего не ответив. Мы погрузили его на телегу, уселись сами.
– В Разбойный приказ.
Возчик удивленно посмотрел на связанного пленного, сплюнул:
– Повесили бы его, да и все дела.
Ехать было недалеко. Разбойный приказ располагался в одной из башен Кремля. У дверей стояли двое охранников, загородивших мне дорогу:
– Кто таков, по какому делу?
– Лекарь Кожин, имею государево поручение, позови дьяка.
Один из охранников ушел внутрь башни и вернулся с подьячим, одетым в простую рубашку и штаны, страшноватого лицом.
– Лекарь Кожин, из Рязани, по государеву делу буду жить в Москве, с холопами и имуществом на корабле перебирался в Москву, напали разбойники, удалось отбиться, одного взяли в плен, по государеву указу привез его вам, в Разбойный приказ. Говорить, шельма, ничего не хочет.
– У нас не заговорит – запоет!
Охранники резво подскочили к пленному, не церемонясь стащили его с телеги и поволокли в башню.
– Зайди, лекарь, записать надо.
Мы зашли в маленькую комнатушку, в углу стоял стол, за которым сидел писарь, тоже, надо сказать, с обличьем звероватым. По лицу сюда отбирают, что ли, их?
Я более подробно рассказал о нападении, слушали со вниманием, писарь быстро строчил на бумаге. В конце меня попросили перечислить свидетелей, в коих я перечислил всю команду, и дать свой московский адрес. Ну прямо как менты.
После завершения официальной части подьячий пошел провожать, обещал известить о ходе дознания. А прощаясь, сказал:
– Добил бы сразу, нам работы меньше было бы.
– Узнать хочу, кто за ними стоит, не сами они напали, кто-то им подсказал, узнать хочу, кто главный!
Я развязал кошель и сыпанул подьячему в руку горсть серебра. Тот благосклонно кивнул:
– Узнаем, не сумневайся, все как есть узнаем, подойди дня через три.
Три дня пролетели в хлопотах – обустройство на новом месте, налаживание быта. Приехал мой возок с Потапом, не надо было искать чужие повозки.
На следующий день я поехал в Кремль к монаху Гавриилу выяснить, нашлось ли здание для Аптекарского приказа. Монах встретил, как всегда, с отстраненным выражением лица, мы поздоровались.
– Здание подобрано. Поехали смотреть.
Сели в мой возок и поехали. Потап дороги не знал, Гавриил показывал.
Честно сказать, я Москву толком не знал, ни сегодняшнюю, ни тем более средневековую. Поворот следовал за поворотом, иногда вдали проблескивала то ли Москва-река, то ли Яуза.
Наконец подъехали к дому. Улица оказалась узенькой, зато мощенной дубовыми плахами и была в пятнадцати минутах от центра.