Правда, за Уралом земля тоже была российской, даже стояли небольшие городки, вроде Тобольска, поставленные казаками Ермака и других первопроходцев. Отдохнув и отъевшись, тронулись в путь. Погода благоприятствовала, пурги не было, вот только мороз день ото дня крепчал, по ощущениям было слегка за двадцать градусов, но одежда была теплой, на лошадей накинули попоны. Дорога постепенно начала подниматься, вокруг появились холмы, и на четвертый день отъезда из Уфы увидели Уральские горы. Санный путь закончился у небольшой деревни, дальше были только следы верховых лошадей. По рассказам башкир, можно было проехать и на санях, но было это труднее и надо было знать дорогу. Пришлось нанимать проводника, чтобы провел через горы, хоть и невысоки Уральские горы, не чета Кавказским, но все-таки препятствие серьезное. Нанятый башкир в лисьем малахае, запахнутый в зимний халат, на маленькой мохнатой лошаденке трусил впереди, мы за ним. Лошадям пришлось труднее, шедшей в голове пришлось прокладывать санный путь, и мы каждые полчаса меняли головные сани с лошадью, переставляя их в конец, чтобы лошади чуть отдохнули. Дорога все время поднималась, петляя между огромными валунами, мы шли по распадку. На склонах росли вековые, в два-три обхвата деревья. Обоз подтянулся, все ехали плотно. Место для разбойников удобное, но вряд ли они будут нас ждать зимой, когда никто в этих местах не ездит. Периодически приходилось соскакивать с саней, лошадям и так приходилось нелегко, с них валил пар. Иногда удавалось подстрелить оленя или тетерева, тогда ели свежее мясо, поджаренное на костре. Тушу разделывали на морозе, мясо застывало быстро, его везли с собой, зима и в этом давала преимущество – продукты долго не портились. На ночь выставляли вооруженных охранников, обычно двух, опасаясь не столько лихих людей, сколько зверья. По ночам выли недалеко волки, а в одну из ночей росомаха погрызла на санях мороженое мясо. Через несколько дней, когда мы уже были в сердце Уральских гор, задул сильный ветер, из-за низких черных туч падал густой снег, началась пурга. И хотя мы с утра прошли всего несколько верст, пришлось останавливаться, разбивать лагерь. У нас было два небольших шатра, быстро их поставили на относительно ровной площадке, укрывая от сильного ветра за утесом. Лошади сбились в кучу, прижимаясь к шатрам. Мы развели костер, сварили, как могли, кулеш, и в шатры. На улице остался лишь один охранник, которого я, впрочем, скоро снял. Лошади привязаны, пурга такая, что все равно ничего не видно, хоть и день на улице, наткнуться на нас можно лишь случайно. Пурга бушевала двое суток, буквально не давая высунуть нос за мягкую войлочную дверь.