Правда, путь еще долог, но за три недели должны одолеть по снегу, не меняя сани на телеги. А от Нижнего можно и на каком-либо судне, если река ото льда очистится. Отоспавшись и отъевшись, двинулись в дорогу, санный путь был хорошо укатан, видно, пользовались им часто. Навстречу часто попадались сани и розвальни местных крестьян и торговцев. Вокруг дороги стоял вековой лес – в основном еловый – темный и хмурый, отойди от дороги двадцать метров – и заблудишься. Без приключений добрались до Нижнего, отощали, правда, да лица от постоянного пребывания на морозе потемнели, местами шелушились, губы обветрились. Лошади с трудом тянули сани последние версты – на санном пути грязи уже было больше, чем снега, мы шли по обочине, где снег еще лежал тонким настом. Но дошли, к вечеру ввалились на демидовский двор, всполошив холопов. Демидов выбежал встречать, оглядел вернувшихся:
– Что, не все вернулись?
Алтуфий аж зубами скрипнул.
– Ладно, проходите в трапезную, сейчас всех покормят и спать, вижу – вымотаны, устали. О лошадях и поклаже есть кому позаботиться, завтра с утра – баня и поговорим, а сейчас отдыхать, вижу – с ног валитесь.
В молчании поели, сил даже говорить не было, разошлись по выделенным комнатам, едва раздевшись, упал на кровать и забылся глубоким сном. Утром меня еле растолкал холоп на завтрак. Поели, вдвоем с Дмитрием прошли за Алтуфием в кабинет. Холоп тащил за нами тяжеленный мешок с образцами породы. Говорил в основном я, изредка Дима что-то уточнял. По карте я показал путь за Урал, пояснил каждый знак – где нашли железо, где медь, а где изумруды. Дима по ходу рассказа доставал образцы, к концу рассказа завалив довольно большой стол камнями. Я пояснил, что знаки рудных мест обозначены на карте, на скалах выбиты зубилами треугольники и сложены каменные пирамидки. Лишь залежи изумрудов не соответствуют – нанесены южнее для сохранения тайны. Демидов молчал, лишь одобрительно кивая головой. По карте я показал обратный путь, посоветовав в дальнейшем использовать северный, водный, путь. По суше добраться до Котельнича или Хлынова, а затем на небольших судах почти до самого места. Демидов слушал внимательно, когда я дошел до схватки с татарами, стал ругаться:
– Ну обнаглели, русскому человеку нигде спокойно житья от нехристей нет.
Я показал, где похоронены пятеро наших погибших товарищей, на карте я тоже отметил это место.
– Хорошо, отдыхайте, лед на реке уже пошел, водой пока вернуться в Москву не получится, по земле – на санях уже не выйдет, на телегах – дороги не просохли, теперь две седмицы будете моими гостями, а я пока разберусь с образцами руды да карту перерисую – есть у меня такой человек.
За разговорами время прошло незаметно, когда вышли из демидовского кабинета, был уже полдень.