Если другие пушкари черпали порох из бочки специальным совком – шуфлой, затем забивался пыж, и поверх него насыпалась картечь, причем на глаз, поэтому точность от выстрела к выстрелу была разной. При моих же усовершенствованиях скорость заряжания три-пять минут, а не двадцать, как у других. Дым поднялся над водой и кораблем. На берегу лежала куча всадников и лошадей, кое-кто шевелился, но в основном все убиты, картечь из пушки на семьдесят метров – это ужасно. Несколько оставшихся в живых из задних рядов улепетывали к лагерю, нахлестывая коней. На коне от пушки не ускачешь, я махнул рукой: «Залп!»
Пушки дружно грохнули, и матросы веслами снова развернули кораблик, еще раз залп!
Я успел прокричать: «Ядрами заряжайте!» Лагерь от воды был метрах в двухстах, картечью же не достать, далековато, для ядер в самый раз. Мы крутились на месте, изрыгая ядра, стреляли то левый, то правый борта. В лагере все перемешалось, юрты завалились, поднимался дымок, видно, загорелось что-то. Татары, пешие и конные, носились по лагерю, пока не организовались и снова ринулись на нас, на этот раз не плотной толпой, а развернутой цепью. Стрелы сыпались на кораблик, как град, не причиняя вреда. Залп картечью левым бортом, разворот, залп правым. Я не терял времени, пока пушкари перезаряжались, я из штуцера выбивал начальников – у каждого сотника или десятника в стремени стояло копье с бунчуком, у простых воинов его не было. Три выстрела – трех командиров не было, упали под копыта с простреленными головами. Для мушкетов было далеко, а для штуцера в самый раз. Весь берег был усеян трупами татар и лошадей. Сколько их там было – полсотни, сотня? Татары отхлынули, собравшись у лагеря, у берега вертелись на конях лишь два татарина – то ли разведка, то ли сторожа. Из пушки по ним стрелять не будешь – мелковата цель. Но одного, тщательно прицелившись, я убил, вогнав пулю в грудь. Второй, видя бесславную смерть товарища, умчался в лагерь. Я не дал татарам отдыха – удумают какую-либо пакость, пушки стреляли почти непрерывно. Нервы у татар не выдержали – потери несли постоянно, бросив пожитки, рванули вниз по течению. Надо не дать им уйти, холмы дальше могут быть от воды дальше, стоит им удалиться от реки метров на двести, из пушек не достать, а на земле нам не устоять – коней нет, людей мало. Мы распустили паруса, команда села на весла, еще и течение помогало. Корабль шел почти вровень с лошадьми, лишь немного отставая. Но и лошади уставали, ветер же дул в паруса с прежней силой. Я подгадал удобный момент, когда холм заставил татар прижаться ближе к реке, залпом ударили орудия борта, в темпе стали перезаряжать. Картечь и так снесла коней и людей в хвосте отряда. Эх, скорости бы нам еще прибавить, да невозможно.