Долго ворочался и уже начал дремать, когда до меня донеслись тихие голоса. Разговаривали двое, где-то в районе мачты. В разговоре прозвучали несколько слов, которые меня насторожили – всех… сразу хозяина… сказал – мешок может… соглашайся. Эге, затевается что-то недоброе. В темноте на ощупь я проверил оба пистолета, положил на койку саблю, вытащив ее из ножен, проверил, как выходит из ножен нож. Один только неясный момент – капитан с ними или нет? Вся команда решила поразбойничать или наиболее отпетые решили устроить бунт. Потихоньку найти капитана и рассказать ему? А если он в сговоре? Хотя нет, не похоже. Если капитан в сговоре с командой, кто не давал напасть на меня им днем. И как сообщить хозяину судна, если я даже не знаю, на берегу он или на судне. Ежели ходить искать, неведомые мне противники насторожатся, наверняка кто-то из команды приглядывает. Будь что будет, решил ждать. Хорошо хоть выспался, сон сморить не должен. На палубе еле слышное шлепанье босых ног. Я встал за узкую дверь, в обеих руках по пистолету. Шаги замерли перед дверью, тихий шепот, и в проеме двери возникли два силуэта. Один метнул длинный нож в койку. Если бы я там лежал, мне бы несдобровать. Я тут же выстрелил из обоих пистолетов по разбойникам. Оба свалились на палубу. Бросив пистолеты на койку, я схватил саблю и выскочил из каюты. На берегу слышалась возня, в свете догорающего костра мелькали тела и тени, слышались звуки ударов. На палубе корабля никого не было. Бросился по сходням на берег. Кто-то кого-то бил, мелькали ножи. Кого из них бить, кто разбойник, а кто остался верен хозяину? За день пути я даже всех лиц не разглядел. Ага, вон в стороне двое нападают на одного. У всех в руках ножи. По-моему, похож на хозяина. Надо выручать. Я подскочил сзади и рубанул саблей по руке, нож выпал, и, обливаясь кровью, матрос упал. Второй замешкался, и капитан ткнул его в живот ножом.
– Спасибо, вовремя подоспел. А кто стрелял на судне?
– Двое напали, – коротко пояснил я.
– Федор, Лука, Никита, все сюда!
К нам пробивались двое. Три бездыханных тела лежали на поляне. Ну вот, вроде теперь понятно, кто за кого. Мы бросились на помощь команде, капитан кинулся в самую гущу схватки, я прикрывал ему спину. Пару раз пришлось здорово помахать саблей, что против нее ножи, даже длинные. Дело было сделано. Капитан обошел оставшихся. В живых осталось трое человек команды, четверо были убиты, и двое раненых бунтарей сидели, зажимая раны руками.
– У, душегубцы, давно я к вам приглядывался, носом чуял – неладное что-то. Случай подвернулся – пассажир наш двух самых скверных застрелил. Не он, уже к богу наши души отлетели бы. – Он повернулся ко мне: – С этими-то что делать будем?
– А посаднику в ближайшем городе сдай, коли рук марать не хочешь и грех на душу брать.