Была не была, у раненого просто нет шансов выжить, без помощи он умрет в ближайшие пару часов.
Вскрыли брюшную полость – полно крови, жалко, нет электроотсоса, придется сушить тампонами. Полностью осушить не удалось, но хотя бы ранение нашли – сильно кровила брыжеечная артерия. Ушили, нашли ранение желудка. Ушили, по-быстрому зашили живот.
Хотя все старались делать быстро, время летело. Вскрыли грудную полость, в плевре тоже полно крови, нашли кровоточащий сосуд, ушили, перевязали.
Наложили швы на кожу. Вроде все. Раненый хрипло и часто дышал, пульс частит, слабого наполнения. Тяжелый! Очень тяжелый больной. Сейчас бы ему капельницу, кровь перелить, растворы всякие. Я аж зубами заскрипел от злости и бессилия.
Теперь от нас ничего не зависело, только от организма пациента. Хватит сил – выкарабкается, нет – мы сделали, что смогли.
Почти сутки мы не отходили от раненого, состояние оставалось тяжелым, бинты чуть подмокали, но это нормально. К исходу вторых суток герцог пришел в себя, мутным взглядом обвел глазами потолок, нас. Прошептал: – Где я? – Жильбер сразу же ответил:
– В больнице Сорбонны, вы были ранены, мсье, нам пришлось вас оперировать.
Я поднес к губам тряпицу, смоченную водой. Раненый жадно высосал воду.
– Да, стоят в коридоре.
– Вы слабы, Вам пока не надо много говорить.
Я вышел в коридор: у дверей стояли трое людей герцога, за прошедшие двое суток они уже примелькались.
– Его Высочество просит кого-либо зайти.
К двери направились сразу двое, но я остановил:
– Герцог очень слаб, только один и очень ненадолго.
Вошедший склонился к герцогу, они пошептались, и слуга вышел.
– Как скоро я встану?
– Это будет зависеть от вашего состояния, но я боюсь, не скоро, милорд. Ранения были тяжелы, вы потеряли много крови и чудом остались живы. Вам нельзя сейчас разговаривать, спите, набирайтесь сил.
– Это было покушение, я опасаюсь за свою жизнь. – И, откинувшись на подушку, уснул.
Последующие дни прошли в хлопотах – перевязки, лечебные мази. Приходилось поворачивать герцога и немного присаживать в постели для профилактики пролежней. Состояние его было стабильным, и за жизнь уже не приходилось опасаться.
Я боялся пневмонии или нагноений, но, слава богу, обошлось. Но герцог явно чего-то боялся – как только открывалась дверь, он вздрагивал и поворачивался – кто пришел, хотя в коридоре постоянно, и днем и ночью, дежурили его люди.
– Мне надо быстрее подняться и исчезнуть из Парижа, думаю, враги уже знают, где я.
