Он перевернул меня на спину, потом лег, сверху облокотившись руками о матрас, и как бы нависая надо мной.
— Я не просто мужчина, Максиан. Я люблю тебя, слышишь? Я тебя люблю, больше, чем ты можешь себе представить. Мне нужно тепло твоих объятий. Твоих рук и губ. Мне без них плохо. Я готов для тебя сделать всё что захочешь. Можем выходить в ваш мир. Посмотреть разные города. Париж, Нью-Йорк, Вена. Любой уголок страны на выбор. Хочешь, объедем всю нашу страну. Я покажу тебе красивые уголки моей родины. Но я знаю, что ты хочешь. Домой в убогую квартиру, один, без меня. Снова веселить народ за деньги. А сейчас, после всего, тебе даже обнять меня противно. Зачем ты так со мной. Я так не могу мне тоже больно, Максиан.
Он уткнулся лбом в моё плечо. А моё сердце разрывалось пополам. Он ни в чём не виноват. Он не сделал мне ничего плохого. Ямиль возможно и сам не знал, что мы окажемся какими-то там неразлучниками. Я обнял его, а после прижал к своему телу. Стал осторожно гладить по спине.
— Прости меня. Прости, пожалуйста. Я научусь. Я буду отдавать тебе ласку. Научи меня, я не знаю как. Это очень сложно сделать, Ямиль, я никогда не представлял себя с мужчиной, — мой голос срывался на шёпот.
Мне действительно стало его жалко. Он не заслуживает такого отношения к себе. Ему нужно было соединиться с настоящим геем, а не таким как я. Он снова стал меня целовать. Долго и нежно. Мои руки продолжали гулять по его спине неловкими движениями. Потом он завалился на бок, обвивая меня руками и ногами.
— Нужно отдохнуть, миа амо. Спасибо тебе. Твои руки очень нежные. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Ямиль.
Я уснул, а под утро мне снова приснилась Катя. Она стояла почему-то вся в белом, возле стены, выложенной голубым кафелем. Где-то был слышен монотонный писк. Он неприятно резал слух. Я поморщился, стоя рядом с ней.
— Вместо того чтобы искать меня, ты превращаешься в пидараса, Максим. Ненавижу. Как же я тебя ненавижу, — злобно сказала она.
Потом свет в комнате погас, а я оказался в полной темноте. Противный писк исчез, а вместо него перепонки разорвал крик девочки. «ПАПА! НЕТ, НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! ПАПА!»
Я резко открыл глаза. Тихо встал, чтобы не разбудить Ямиля. Быстро умылся в уборной, а потом вышел на балкон. Вцепился в перила до побелевших пальцев. В голове продолжало звучать: «Вместо того чтобы искать меня, ты превращаешься в пидараса, Максим. ПАПА!» Я не понимал что происходит. Почему Катя стала сниться мне каждый день. За что она меня ненавидит? Я на коленях просил прощения, молил не уезжать, но она уехала. Поверила своей подруге, что якобы я и кроме неё со многими спал. Что Катя это вовсе не любовь, а удобная баба, в которую в любое время можно член воткнуть. Нашлась ещё какая-то ублюдочная тварь, которая утверждала, что мы любовники.