Всё остальное было посвящено ей самой, её жизни, её горю, и как ей не везет с мужчинами. Причём в последнем случае был явный намёк на то, что она свободна и ей нужно надёжное мужское плечо.
Солома сел на шконку, чтобы не упасть, и перечитал это место заново, чтобы убедиться, что правильно всё понял. Дальше ещё было про то, как ей одиноко и хочется большой, настоящей любви.
Голова начала немного кружиться и он ненадолго перестал соображать, погрузившись в сладкие грёзы. Казалось, что даже выросли крылья и хотелось лететь. Он встал и заходил по камере. Его лицо так явно выражало его чувства, что Паха и остальные обратили на это внимание, и он сразу взял себя в руки. Спустившись вмиг на землю, голова сразу стала соображать, и он подошёл к кабуре.
— Прогоните там на девять три, пусть малёк «контрольный» на возврат отправят по срочной. Если уже через продол отправили пусть дальше прогонят, чтоб вернули, — сказал он громко жёстким голосом.
Сам же сел переписать малёк по новой, где уже открытым текстом сказал, что времени уже нет, и потом будет поздно. Он даже улыбнулся, ведь про это он действительно сказал правду. Если Протас узнает о его уже начинающихся отношениях с Ольгой, точно будет поздно.
Получив свой возвращённый малёк и переупаковав крапаль гашиша в новый, он отправил его и теперь все его мысли были уже об Ольге. Сам того не сознавая, он проникся её горем и думал о её жизни, которую ему тоже хотелось сделать немного лучше. Если спасти её от тюрьмы было не в его силах, то хотя бы здесь-то он что-то мог для неё сделать.
Вдруг он вспомнил, что в её камере нет телевизора, и сразу нестерпимо захотелось сделать ей подарок. В его камере было два телевизора, один маленький, который они уже давно не смотрели, стоял на другом, который побольше. Какой из них отослать Ольге для него не было вопросом, и он тут же подошёл к нему.
— Паха, давай антенну переключим на маленький телевизор, его пока посмотрим. Я потом затяну нормальный ящик, — сказал он, отключая большой телевизор от сети как раз тогда, когда по нему шло какое-то кино и все его смотрели.
— А этот чё? — спросил Паха, нехотя поднимаясь.
— Этот загоним в один восемь, там у девок вообще нету.
Паха и все остальные промолчали, но по их виду Солома видел, что они очень недовольны его решением.
— Я не понял, чё вы насупились? — вскинул голову Солома. — Этот ящик я сам сюда затягивал, если чё.
— Да не, Сань, мы ж ничё не говорим, — оправдался Паха, — кино просто интересное шло, а ты выключил.
