Но как только послышались шаги приближающихся к двери двух пар ног, сердце его забилось учащённо.
— Здравствуйте, — произнесло милое создание ангельским голоском, едва появившись на пороге.
— Да-да, здравствуйте, — Шаповалов даже встал, как будто зашёл начальник тюрьмы. — Присаживайтесь, Ольга.
Он услужливо подвинул ей стул и Ольга села, с осторожностью поглядывая на опера. Она помнила все предупреждения сокамерниц о возможной вербовке, и решила про них вообще не разговаривать. Но опер интересовался только ей.
Шаповалов задавал вопросы относительно её дела, будет ли она писать кассационную жалобу, как себя чувствует и тому подобное. В его голосе Ольга заметила столько участия к своей персоне, что на мгновение расчувствовалась и расплакалась, изливая душу. Вся горечь свалившейся на неё беды вновь захлестнула её. Шаповалов успокаивал её как мог, предлагал всё, от воды до водки. А когда он начал говорить ей нежные слова, руки сами протянулись к её голове и стали успокаивающе гладить её по волосам, и от этих прикосновений он сам расчувствовался и тоже чуть не заплакал. Теперь-то он уже точно знал, что чувствуют люди, когда влюбляются.
— Меня Вадим зовут, — произнёс он, когда она немного успокоилась, и протянул ей чистый носовой платок.
Ольга только вздохнула от вновь пережитого потрясения и стала вытирать слёзы. Ей было не до опера, и в таком состоянии она даже не обратила внимания, как он говорит и как смотрит на неё.
— Пойдёмте, я вас провожу, вам нужно отдохнуть, — любезно предложил Шаповалов и услужливо открыл перед ней дверь. Ольга шла впереди, уже зная дорогу, а он шёл сзади и любовался её фигурой. Ему даже самому было странно, что его не посещают никакие похотливые мысли. Сейчас он думал совсем о другом и даже не замечал ничего вокруг себя, в том числе и злобно наблюдавшего за ним майора Дунаева. Когда дежурный сержант открыл перед Ольгой дверь, она взглянула на него, и он ободряюще моргнул ей двумя глазами. А после того как она зашла, и дверь за ней закрыли, он ещё некоторое время стоял и смотрел на эту дверь. И только голос появившегося ДПНСИ вывел его из задумчивости.
— Чё задумался, Вадим? — спросил он, проходя по продолу в сторону нового корпуса.
— А? Да не, ничё… — спохватился Шаповалов и обратился к нему по имени-отчеству, так как тот был намного старше. — Ты на новый, Владимир Иваныч? Скажи там корпусному, пусть ко мне Шкотова приведут с восемь семь.
Потом он опять пошёл в свой кабинет, разглядывая по пути свои руки.
