Надо очень. Ольга её зовут, Шеляева. И щас там словились уже походу со старухой, посмотри в какие хаты с один восемь малявы будут. Лады?
— Ну, ладно, — раздался неохотный голос Валька. — Хотя, как ты говоришь, Шеляева фамилия?
— Ну, — ответил Протас, уже предчувствуя что-то недоброе.
— Вот тут у меня малёк в один восемь, Ольге Ш. написано. С семь восемь идёт, только щас передали. Там видать только щас словились с девять три через продол у вас, вот только что передали. Щас отправлять будем на восемь шесть…
В голове Протаса помутнело от злости… «Вот ссу-ка», — ругался он про себя в адрес смотрящего.
— Валёк, — произнёс он севшим голосом, — братишка, посмотри, когда со старухи почта пойдёт, будет ли ответ на этот малёк. Лады?
Бандера стоял возле умывальника и уже десять минут чистил зубы, на которые раньше тратил не более минуты-полторы. Возле него стоял Вано, который в хате отвечал за дорогу. Пользуясь шумом льющейся воды и начавшимся после проверки гомоном в хате Бандера потихоньку, сквозь зубы говорил Вано.
— Ты кончай мне тут отмазки лепить, порядочно, не порядочно, — зло цедил он, — ты делай чё тебе говорю, и всё. Я же сказал, всю ответственность на себя беру.
— Виталь, всплывёт, бля буду, с меня спросят, не с тебя, — оправдывающимся голосом говорил Вано. — А оно всплывёт по-любому, трассу всю пробьют и всплывёт. Человек среди людей живёт…
— Ещё раз говорю тебе, Вано, — Бандера злился на непонятливость трассового, но голоса не повышал. К тому же он понимал прекрасно, что Вано по-своему прав, ведь на трассе он, а не Бандера, и к своёму делу он относится со всей арестантской порядочностью, — среди людей он живёт, потому что я его подтянул. Барыга это. Понимаешь? Ба-ры-га. И с нами он только потому, что поиметь с него хотим. Усёк?
— А если трассу пробивать будут, что делать?
— Пробивать если и будет кто-то, то только я сам. Ты чё, не видишь, на чьей он шконке лежит? Со мной он. Понял? Ну а я уже трассу пробью… мало ли где там этот малёк мог затеряться.
Бандера решился на этот шаг, придя своим бандитским умом к выводу, что такой человек как Юрий, этот «сынок», который без своих богатых родителей не стоил бы и ногтя даже Потапа, не достоин такой девушки как Ольга. Он решил сделать всё, чтобы не дать ему с ней общаться и попытаться самому закрутить с этим прелестным созданием. Сейчас, когда он показывал кивком головы на лежащего на его шконке Юрия, он заметил, как тот пишет что-то на листке бумаги и понял, что это очередное «письмо» Ольге.
