Генриху Ренделлу выгодно, чтобы его сын как можно скорее пришёл в себя.
Я не понимаю, что за зацикленность на моём муже. Насколько я знаю, это она бросила Рауля, и он страдает. Вот только отдаёт ли он себе отчёт, чем вызваны его душевные муки? Я подозреваю, что это не любовь, а уязвлённое самолюбие. Как же его такого великолепного бросила женщина. У многих мужчин раздутое эго и Рауль не исключение. Вот что движет Лейлой? Если бы она любила Рауля, то не бросила бы.
Меня скручивает приступ кашля. Голова отказывается работать. Я простыла от своего путешествия без шубки. Оставила бы она в покое. Но нет, открылись словесные жалюзи.
— Так, что за одержимость моим мужем? Своего, что ли, нет? Альгул страдает из-за твоей смерти, — пытаюсь достучаться до вампирши. Говорить всё сложнее, но нужно стойко держаться.
— Рауль убил меня, разве это недостаточное основание для мести? — Слова звучат так, как будто она мне рассказывает давно заученный до дыр урок.
— Кодекс гласит, что наёмникам не мстят. Мсти тому, кто заказал твоё убийство. Рауль и так терзается из-за того, что ему пришлось лишить тебя жизни.
— Никто не заказывал моего убийства. Рауль сам пошёл на это из-за неразделённой любви.
Как же тяжело разговаривать. Голова раскалывается на части. Болят глаза. Солнечный свет режет глаза.
— Ты сама-то веришь в то, что говоришь? — Я уже не сомневаюсь, что Лейла сумасшедшая.
— Мне подтвердило это доверенное лицо, — Лейла не сомневается в своих словах.
Вот только кто это доверенное лицо? Раз уж мне суждено жить. Нужно обезопасить себя на будущее.
Кашель снова прерывает нашу увлекательную беседу. Что за беда такая. Боли в спине, вызванные приступом кашля, не предвещают мне ничего хорошего.
Чай с мёдом — это лучше, чем ничего, но и нормальное лечение никто не отменял.
Ещё один вопрос Лейле и сделаю вид, что потеряла сознание. Нет сил больше!
— Как тебе удалось выжить? — Задаю Лейле вопрос, терзающий меня с нашей первой встречи.
— Не знаю, стоит ли делиться своим секретом? — Она делает вид, что сомневается. — А то вдруг захочешь воспользоваться.
Тупой юмор, но Лейла хохочет, как ненормальная.
— Не делись, — сиплю устало я. — Ты не могла бы пойти поискать другого, более свободного собеседника? Мне очень плохо, — горло дерёт от постоянного напряжения. Голова раскалывается.
— Перехочешь, я ещё под тебя не подстраивалась, — злится Лейла, — сказано находиться постоянно с тобой…
Она захлопывает рот и воровато оглядывается, даже выглядывает за дверь и в окно.