Автор
Раздраженная подросток одета в элегантное ушанье и нарядно-натренированные трусики, стоя в ванной комнате перед зеркалом. Разговор с собой заставляет ее чувствовать, что необычная ситуация может быть замеченной родителями, но она решительно игнорирует эту возможность и продолжает думать о том, как перехитрить предполагаемые нежданы....
Но с Антуаном-то ты можешь поговорить? Он до сих пор не в курсе, что ты возвращаешься домой?
– Да как-то не до разговоров было, – слукавила, опуская глаза.
Сама не понимала, почему молчу, не говорю ему об этом. Будто расскажу – и единственный защитный барьер падет, ничего уже не спасет от предстоящего брака. Иллюзия развеется. А мне еще хотелось верить, что смогу найти выход, вновь убежать.
– Понятно, – засмеялась подруга, толкнув меня в плечо. – И чем вы это, позвольте узнать, занимались? Ай-ай-ай! – еще сильнее толкнула она в плечо – и я повалилась на кровать от неожиданности.
– Отстань! – схватив за руку, повалила Соню рядом с собой.
Она думает, что у нас с Антуаном все по-взрослому, но это не так. И не потому, что я себя берегу для Тимура. Нет! До Антуана были Алекс, Марио, Ник, но ни с кем я не могла переступить психологический барьер: легче было расстаться, чем объяснять, почему я отказываюсь от секса. Антуан терпеливо ждал, поэтому мы почти полгода вместе.
Отец и Тимур сыграли немалую роль, в том, что я до сих пор остаюсь девственницей.
А Тимур перед самым отлетом сказал фразу, которая так въелась в мое сознание, что ничем вытравить ее не удалось: «В браке тебя ждет целибат, гуляй, пока есть время!». Словно какой-то дешевке бросил он мне эти слова. И я каждый раз себе доказывала, что я не такая, отказываясь от секса! «Дура?» – спросите вы. «Да, еще и какая!» – отвечу вам я.
А вот спать мне не давали совсем другие воспоминания, навязчивые, преследующие: обнаженное, рельефное, спортивное тело, без капли лишнего жира, плавно двигается над стонущей под ним женщиной.
Тело ни одного из моих бойфрендов не могло и близко сравниться с телом Тимура. Неудивительно, что увидеть их в обнаженном виде мне не хотелось. Это даже не вызывало простого интереса.
