Автор
Раздраженная подросток одета в элегантное ушанье и нарядно-натренированные трусики, стоя в ванной комнате перед зеркалом. Разговор с собой заставляет ее чувствовать, что необычная ситуация может быть замеченной родителями, но она решительно игнорирует эту возможность и продолжает думать о том, как перехитрить предполагаемые нежданы....
– А напротив сидит невзрачная женщина. Что будет делать мужчина? Правильно, есть, лишь бы на неё не смотреть.
– Соня, давай ты мне в машине все расскажешь? – скептически спросила я.
Но она, войдя в роль, пропустила мои слова мимо ушей:
– А если женщина прекрасна, то мужчине не важно, что лежит на столе – хоть картошка в мундире – его будет снедать голод другого рода!
– Со-о-ня-я? – остановила я пылкую речь подруги. – Ты уверена, что сейчас о Тимуре говоришь?
Неуверенно пожав плечами, она скорчила забавную рожицу.
– Представляешь его реакцию, если я, вся расфуфыренная с ног до головы, ему картошку в мундире на стол поставлю? – мне даже смешно не было.
– На этот случай мы и позвоним маме в ресторан, – не унывала она.
Да и я немного успокоилась, что мы все успеем."
"На рынке мы потратили очень много времени. Я рассчитывала, что все будет намного быстрее. Соня категорически запретила мне ходить в супермаркеты за овощами, зеленью, мясом и рыбой. Я, конечно, слышала от нее неоднократно о том, какие продукты сочетаются, как отличить свежие от несвежих, но если честно, все пропускала мимо ушей.
– Соня, у нас есть деньги, зачем мы спорим из-за пяти рублей? – искренне не понимала я.
– Лана, это рынок, здесь принято торговаться. Нечего расхолаживать торговцев: тут не только мы закупаемся. Как бы они ни спорили, торговаться им нравится – это их работа.
Взяли мы всего понемногу, чтобы продукты не потеряли своей свежести. Завтра Соня обещала начать учить меня готовить.
Чтобы продукты не портились в багажнике, мы сразу отвезли их на квартиру.
По дороге в салон, мы купили себе мороженое: Соня – шоколадное с орешками, а я – фисташковое. Чтобы не заляпаться, заняли скамейку в сквере.
