В войну и послевоенный период - истории героических подвигов, шпионской хитрости и драматичных приключений. Струна времени тянется через секретные операции и беспрецедентные решения, оставляя за собой мощное эмоциональное пятно.
– Сдается мне, что такая позиция – несомненный шаг вперед от упрямого неверия…
Я подумал, что точки зрения на мою позицию у них с полковником совершенно противоположные, но говорить об этом, разумеется, не стал.
– Интересно, что вы сами думаете, пан Конрад? – спросил я.
– Вы имеете в виду, конечно, Боруту? – И, хотя я не ответил ни словечка, даже не кивнул, он уверенно продолжал: – Ну конечно же, Боруту. Видите ли, пан капитан, я ничего не «думаю». Я просто верю, что он есть. Хотя ни я, ни отец никогда его не видели, однажды видел дед.
– Угадали, пан Конрад, – сказал я, не отведя взгляда.
– Интересно. Вы не знаете, что и думать, но поговорить о нем все же пришли… Ну что же, не имею ничего против. Итак, Борута… Вам уже что-нибудь о нем рассказывали?
Я кратенько изложил то, что слышал от Томшика. Пан Конрад, аккуратно гася самокрутку, кивнул:
– Не исчерпывающе, но все же… Я вам сейчас кое-что покажу.
Он прошел к этажерке, уверенно вынул один из тех самых томов в одряхлевших кожаных переплетах, со второй попытки нашел, похоже, нужную страницу, положил книгу передо мной.
На одной странице был текст, на другой – выполненная на старинный манер географическая карта. Впрочем, без труда можно было понять, какие значки изображают лес, они не особенно и отличались от нынешних – деревья, пусть и чуточку в другой манере изображенные. Что за местность на карте, я так и не понял.
Хотя готический шрифт и выучил – в интересах дела. У немцев готика и теперь кое-где была в ходу – вот, например, эсэсовские удостоверения личности заполнялись исключительно готикой, и это не единственный пример. Кстати, изучение готики – та еще мука мученическая. Похуже даже, чем шифровальное дело, на первых уроках которого все чувствуют себя тупицами.
В общем, я не понимал ни слова. А Конрад именно в карту ткнул указательным пальцем с аккуратно подстриженным ногтем:
– Обратите внимание на это место. Там всего два слова…
Ну да, два. Первое, подлиннее, я так и не понял, зато второе читалось без труда: Борута…
– «Борута» – это я понял, – сказал я. – Но вот первое слово не понимаю.
