— Целительский факультет, за мной, — щебечет невысокая девушка в блузке с эмблемой академии и просторной юбке, напоминающей карандашную стружку.
Поднимаюсь с насиженного места, держа перед глазами спину нашей старосты и всё что ниже неё.
С удивлением осознаю, что когда мы покидаем зал, снова ныряя под сводчатые потолки, вокруг остаются преимущественно девушки.
Нет, есть пара парней. В основном аристократы, но слово парни тут малоприменимо.
Слишком гладкие, лощёные, я бы сказал утончённые и жеманные. Даже не могу подобрать однозначного определения.
Обычно у парней принято быть слегка уродливыми. Мы мужчины, нам важны только начальные характеристики, сила, урон, умение болтать и смекалка, а уж точно не ровный маникюр и болезненная худоба с тонким голосом.
Если мужчина слишком ухоженный, дверь в мужской клуб закрывается. С таким мерзким скрипом, пии-и-и-и-и-д-р-р-р-р….
По крайней мере, в моём веке было так. Не знаю, что сейчас изменилось. Посмотреть хотя бы на девушек на улице. Им можно дать двадцать пять, а на деле будет всего пятнадцать.
В эпохе, где я жил, это было нормальным. Династические браки с пелёнок, девушки к пятнадцати выходили замуж, это считалось детородным возрастом. Но меня подобное всегда смущало.
За размышлениями заворачиваем за угол, тут коридор становится светлее, уже не нуждаясь в дополнительном освещении.
Слева ряды витражных окон самых разнообразных цветов, заливающие коридор светом, а справа двери в аудитории. В одну из таких дверей нас и загоняют, предлагая занять места перед кафедрой на удобных сиденьях, прямо как в амфитеатре.
Преподавателя нет, поэтому помещение наполняется гомоном. Ловлю на себе несколько заинтересованных девичьих взглядов. Юношеское либидо тут же предлагает показать девушкам гобелены в своём родовом поместье. Укрощаю парад гормональных выбросов, усаживаясь за первую парту.
Если смотреть на девушек сзади, быть беде, это как пить дать.
А тут большинство дам из благородного сословия. Мне либо отрежут яйца за порчу чужого имущества, либо окольцуют, заставляя смотреть на предмет своего грехопадения, пока смерть не разлучит нас.
Ко мне подсаживается знакомая девушка с кошачьими ушками, мило улыбаясь при этом.
— Ещё раз спасибо, что помог, — произносит она.
— Разница небольшая, ты бы так и так попала сюда, — пожимаю плечами.
— Не скажи, ты что, не знаешь про стипендию? Продвинутым платят больше, а это очень важно для меня, — убирает волосы за ушко она и слегка краснеет.