Мы представители нижнего класса, а Леня — среднего. Классовых противоречий никто не отменял. Мы не понимаем проблем Лени, он не понимает наших проблем, и никогда не поймет. Только я, бывший банкир, понимаю своего начальника, и то — отчасти, поскольку в среднем классе прожил недолго, всего два года, и не успел приобрести мидл-классовое сознание.
Вездеход Лени — нарядного желтого цвета. Неделю назад я купил своему сыну новогодний подарок, радиоуправляемый игрушечный автомобиль, и тоже выбрал вариант в желтом корпусе. Денег у меня мало, и думать о крупных приобретениях приходится заблаговременно; кстати, это дисциплинирует.
Помимо машины, Леня имел и мотоцикл. В начале лета инспектировал объекты каждый день: куртка с наплечниками, шлем, краги, ковбойская походка. Хвалился, что теперь не имеет проблем с пробками, легко пронзает любое автомобильное стадо на своем хромированном «Судзуки интрудер», и сам выглядел при этом очень браво, как настоящий интрудер, то есть «агрессор». Однако уже в середине июля мотоцикл куда-то исчез. На мой вопрос Леня, скривившись, ответил, что двухколесный транспорт слишком неудобен, и вообще, у настоящего мужика меж ног должны быть только яйца. Потом выяснилось: Леня разбил мотоцикл и сам едва не погиб; испугался и зарекся изображать интрудера на московских трассах, где и без Лени полно интрудеров всех мастей.
…Обед: сидим в подвале, едим каждый свое. Я, Моряк и Равиль обходимся хлебом, сыром и чаем. Нам не жаль собственных желудков, мы считаем себя «мужчинами в черной полосе» и ждем момента, чтобы уйти из кровельной коммерции в более чистый и денежный бизнес. У Егорыча и бугра Петрухи все иначе: они достают из пакетов стеклянные литровые баночки, внутри — домашнее картофельное пюре с тушеным мясом. Еще, как правило, огурчики — соленые либо свежие, лучок и редисочка. В отдельном мешочке — черный хлеб. Егорычу и Петрухе еду готовят жены. У меня и Моряка тоже есть жены, но они — девушки другого поколения, они не хотят пребывать в нижнем классе, им не нравится, что их спутники жизни трудятся на тяжелой низкооплачиваемой работе. Спутникам жизни — то есть нам — это тоже не нравится, но мы с Моряком недавно вышли из тюрьмы, и на чистую работу нас никто брать не спешит. А просить знакомых, унижаться — не хочется. Нам с Моряком пришлось временно послать жен к черту. Шестой месяц мы с ним обедаем хлебом, сыром и чаем.
Сидим вчетвером, пятый — Равиль — ушел за водкой, сегодня его очередь.
