Хули уже тогда не император? Или, например, фараон.
— Чего собаку пугаешь?
Это она — мне. Заставляю машинку уехать подальше, разворачиваю. Дискутировать не хочу. Женщина раздражена и плохо воспитанна, судя по штанам — моя сестра по нижнему классу. Питомца любит, пылинки сдувает. Мужа, видимо, нет, иначе не пошла бы сама под дождь, на темный пустырь в одиннадцатом часу вечера.
Меж тем незадачливый Маркиз в несколько прыжков настигает машину и опять прыгает вокруг, и рычит.
— Фу, Маркиз!! Блядь, я сказала — фу!!
Двигаю рычаг, отъезжаю, но животное спешит следом.
— Я сказала, не раздражай его! У него нервы слабые!
Надо встать и уйти, понимаю я. Спорить незачем.
Для начала, собак следует выгуливать на собачьих площадках. А если вне площадки — надо надеть намордник. Но про намордник лучше не начинать, потому что ответ заранее известен. «Это на тебя надо намордник надеть», — крикнет дура. Я уже бывал в таких ситуациях.
Не люблю городских собак. Люблю деревенских, приученных к порядку. Вот овцы, вот свиньи, вот куры и петухи, а вот собаки, так должно быть. Люблю бездомных, бродячих, свободных; если буддисты правы, в следующей жизни я буду бродячим псом. Хорошо сказал Шнур: «Когда собаки молятся — с неба падают кости».
А сытых, домашних — никогда не любил.
Набережная пуста, и длина ее — около километра. Мне есть, куда уйти, но я не ухожу. Тюремная привычка. Если пришел и занял территорию — пребывай на ней, уступишь, уйдешь — тебя не будут уважать, и ты себя тоже не будешь уважать, а это главное.
Нервы слабые, думаю я.
Она опять зовет Маркиза, оскорбляя бедного щенка черными словами. Моя машина едет назад, ко мне, пес — следом, рычит и подпрыгивает.
Жаль будет, думаю я, если божия тварь перевозбудится и начнет грызть пластмассу. Тачка совсем новая.
В какой-то момент понимаю, что брань обращена уже в мою сторону.
Закуриваю, выпрямляюсь и говорю:
— Закрой пасть, старая ведьма. Или я сейчас возьму кирпич и разобью башку сначала тебе, а потом твоей псине.
В нижнем классе свои правила, своя техника общения.
Она начинает крупно дрожать и рвет из кармана телефон, а я встаю и делаю шаг вперед.
— Звони, кому хочешь. Никто не успеет. Этим же поводком, — показываю на поводок, — тебя удавлю и в реку скину. Хочешь жить — бери собаку и вали отсюда. У тебя минута времени.
Я подгоняю игрушку к скамейке и выключаю ее. Фары гаснут. Маркиз разочарован. Хозяйка, ловко подпрыгнув, цепляет поводок и уходит. Сделав десяток шагов, оборачивается.
